Лорд Эмсуорт вынырнул из каталога семян, в который был погружен. Последние минуты удовольствие, которое он получал от завтрака, омрачалось смутной потребностью в чем-то, и внезапно он осознал, чего ему не хватает.

— Кофе! — произнес он мягко, но тоном праведника, терпящего гонения. — Я хочу кофе. Почему мне не налили кофе? Констанция, дорогая моя, я хочу кофе. Почему я без кофе?

— Но, мне кажется, я тебе налила, — ответила леди Констанция, которая энергично распоряжалась напитками на другом конце стола.

— В таком случае где же он? — метко отпарировал граф.

Бакстер как будто бы с сожалением признал яйцо доброкачественным и с обычной находчивостью взялся за решение домашней проблемы.

— Ваш кофе находится позади каталога, который вы читаете, лорд Эмсуорт. Вы прислонили каталог к чашке.

— Да? Да? Действительно! Господи помилуй! — Его сиятельство отхлебнул бодрящего эликсира. — Так что вы сказали, мой дорогой?

— Я получил письмо от мисс Халлидей, — ответил Бакстеp. — Она пишет, что выезжает поездом двенадцать пятьдесят.

— Но кто, — осведомилась мисс Пиви негромким трепетным голосом, на миг перестав поклевывать свою овсянку, — но кто такая мисс Халлидей?

— Вопрос, который я сам собирался задать, — сказал лорд Эмсуорт. — Бакстер, дорогой мой, кто такая мисс Халлидей?

Бакстер с подавленным вздохом собрался освежить память своего патрона, но его предупредил Псмит. Он с обычным своим небрежным изяществом поглощал мармелад, намазывая его на поджаренный хлеб, и до сих пор решительно пресекал все попытки завязать с ним разговор.

— Мисс Халлидей, — сказал он, — моя очень старинная и высокоценимая приятельница. Мы с ней, по выражению поэта, на лужку собирали маргаритки. И я с нетерпением ждал, когда она покажется на горизонте.

На двух членов общества слова эти произвели неожиданное впечатление. Бакстер, услышав их, вздрогнул столь сильно, что расплескал половину содержимого своей чашки, а Фредди, мотыльком порхавший с тарелкой в руке у заставленного блюдами буфета, ляпнул на ковер кусок омлета, на котором наконец остановил свой выбор. И там секунду спустя спаниель леди Констанции бесследно уничтожил злополучный омлет.

Псмит не заметил этих катаклизмов, потому что вернулся к мармеладу и поджаренному хлебу. И в результате не встретил, быть может, самого пронзительного взгляда, какой когда-либо прорывался сквозь очки Руперта Бакстера. Взгляд этот был недолгим, но пока длился, мог поспорить с пламенем ацетиленовой горелки.

— Ваша приятельница? — повторил лорд Эмсуорт. — Неужели? Конечно, конечно, Бакстер, я вспомнил. Мисс Халлидей будет каталогизировать библиотеку.

— Какая восхитительная обязанность, — проворковала мисс Пиви. — Обитать среди бережно хранимых мыслей покойных гениев!

— В таком случае вам лучше поехать встретить ее, мой дорогой, — сказал лорд Эмсуорт. — На станцию, — растолковал он свое предложение. — Она будет рада вас видеть.

— Именно это я как раз и собирался предложить, — объявил Псмит.

— Хотя зачем надо каталогизировать библиотеку, — сказал граф, возвращаясь к загадке, которая все еще смущала его душу, когда у него доставало времени вспомнить о ней, — я просто не могу… А впрочем…

Он допил кофе и встал из-за стола. На его лысину упал заблудившийся солнечный луч, а солнечный свет всегда будил в нем непоседливость.

— Вы идете к вашим цветам, лорд Эмсуорт? — осведомилась мисс Пиви.

— А? Что? Да. О, да. Надо бы взглянуть на лобелии.

— Если позволите, и я с вами, — сказал Псмит.

— А? Ну, разумеется, разумеется.

— Я всегда считал, — пояснил Псмит, — что нет в мире тонизирующего средства лучше, чем внимательно обозреть лобелии сразу после завтрака. Врачи, если не ошибаюсь, настоятельно это рекомендуют.

— Погодите! — торопливо сказал Фредди, когда он направился к двери. — Мне бы надо вас на пару слов, если можно.

— Хоть на тысячу, если хотите, — ответил Псмит. — Вы найдете меня там, среди необъятных просторов, где мужчины — это мужчины.

Он одарил все общество благожелательной улыбкой и удалился.

— Как он обаятелен! — вздохнула мисс Пиви. — Вы не находите, мистер Бакстер?

Компетентный Бакстер на секунду словно бы замялся с ответом.

— О, весьма, — сказал он без всякого энтузиазма.

— И какая душа! Она одевает сиянием его чудесный лоб, не правда ли?

— У него прекрасный лоб, — сказала леди Констанция. — Но жаль, что волосы у него подстрижены так коротко. С такой прической он почему-то выглядит не как поэт.