Пять минут спустя к Псмиту, который сидел с сигаретой у себя в комнате и мечтательно взирал на дальнюю цепь холмов, явился высокородный Фредерик Трипвуд, который, тщательно закрыв за собой дверь, пошатываясь добрел до кровати и испустил протяжный дисгармоничный стон. Псмит, грубо разбуженный от приятных грез, обернулся и поглядел на удрученного молодого человека без всякой радости.

— В любое другое время, товарищ Трипвуд, — сказал он учтиво, но категорично, — прошу вас. Но не теперь. Я не в том настроении.

— А? — неопределенно отозвался высокородный Фредди.

— Я говорю, что в любое другое время с наслаждением послушаю имитацию голосов на скотном дворе в вашем исполнении, но не теперь. В данную минуту я погружен в собственные мысли и позволю себе сказать откровенно, что смотрю на вас сейчас, как на незваный прыщ. Я весь во власти чудных грез, и от вашего присутствия меня порядком коробит.

Высокородный Фредди безнадежно сгубил свой элегантный пробор, запустив в волосы все пять пальцев.

— Да помолчали бы вы! Никогда еще не встречал человека, который столько говорит! — Скособочив свою шевелюру влево, он не успокоился на этом и скособочил ее вправо. — Послушайте, знаете что? Вам надо смыться отсюда, и поскорее! — Вскочив с постели, он подошел к окну. Затем наклонился к Псмиту и прошептал ему на ухо: — Все открылось!

Псмит с некоторым высокомерием отодвинул ухо, однако взглянул на своего собеседника с более живым интересом. Когда Фредди вошел, пошатываясь от столь мелодраматичного отчаяния, и издал столь глухой стон, Псмит испугался, что тот намерен вернуться к уже исчерпанной теме своего разбитого сердца. Однако теперь выяснилось, что гнетет его что-то более существенное.

— Отказываюсь вас понимать, товарищ Трипвуд, — сказал он. — Когда я в последний раз имел честь беседовать с вами, вы сообщили мне, что Сьюзен, или как бишь ее там, едва вы одарили ее поцелуем, тотчас захихикала и спросила, чего это вы. Иными словами, она не сыщик в юбке. Так что же еще произошло с тех пор?

— Бакстер!

— И что же сделал Бакстер?

— Да ничего — только выложил мне все как есть! — Фредди лихорадочно вцепился в бицепс Псмита, вынудив этого денди слегка застонать и разгладить складочки, возникшие на его рукаве. — Слушайте! Я только что говорил с этой язвой. Проходил мимо библиотеки, а он выпрыгнул из двери и затащил меня внутрь. И черт возьми, он трех слов не сказал, как я понял, что он почти обо всем догадался чуть не с той минуты, когда вы сюда приехали. Хотя про меня как будто не знает, слава Богу.

— Как будто так, раз уж он выбрал вас в наперсники. Но, кстати, почему? Что вызвало у него желание избрать вас в поверенные своих тайн?

— А он, по-моему, хочет сколотить команду, понимаете? Он без конца распространялся, что мы с ним здесь единственные два сильные молодые человека и должны быть готовы скрутить вас, если вы что-нибудь затеете.

— Так-так. А теперь объясните, каким образом наш обаятельнейший друг заподозрил, что я не совсем то, чем кажусь? Я льстил себя мыслью, что мой маленький обман увенчался полным успехом.

— Ну, во-первых, черт возьми, проклятущий Мактодд — настоящий, понимаете? — прислал телеграмму, что не приедет. А потому Бакстер сразу что-то учуял, когда вы как с неба свалились.

— А-а! Ват, значит, почему все говорили, как они рады, что «все-таки» мне удалось приехать. Признаюсь, фраза эта тогда ввергла меня в некоторое недоумение.

— А потом вам понадобилось расписаться в альбоме этой Пиви.

— С какой же стороны такой шаг был неверным?

— Хуже ничего не придумаешь! — чуть не взвыл Фредди. — Бакстер, оказывается, подшивает все приходящие сюда письма, ну и мактоддовское подшил. То, в котором он написал, что принимает приглашение погостить здесь. И Бакстер сравнил его почерк с тем, что вы написали в альбоме. Ну, и конечно, сходства никакого. Вот так.

Псмит закурил еще сигарету и задумчиво затянулся. Он понял, что допустил тактический промах, недооценив антагонизм Компетентного.

— А у него есть какие-нибудь идеи, зачем я приехал в замок?

— Какие-нибудь? Да, черт возьми, он с того и начал, что вы, конечно, пробрались сюда увести колье тети Констанции.

— В таком случае чего же он ждет? Казалось бы, он уже давно должен был обличить меня в присутствии всех, кого ему удалось бы собрать. Чем же объясняется такая сдержанность милейшего старины Бакстера?

По лицу Фредди разлился багровый румянец рыцарственного негодования.

— Он мне и это сказал:

— Как кажется, у вас с товарищем Бакстером нет друг от друга секретов. И этот дух доверия прекрасен. Ну, так по какой причине он не швыряет свою бомбу?

— Говорит, что в одиночку вы, конечно, ничего предпринимать не будете. А дождетесь приезда сообщника. И, черт бы его взял, — воскликнул Фредди с жаром, — вы знаете, кого у него хватило нахальства записать вам в сообщники? Мисс Халлидей! Черт бы его побрал!