— Откуда, — осведомилась она, — ты взялся, Эд?

В голосе у нее звучала одна только нежность. Взор ее был взором матери, обретшей давно потерянное дитя. Прошлое осталось в прошлом, начиналась новая эра. В прошлом она была вынуждена приравнять этого человека к огрызку сыра и указать, что такой подлый змей, как он, может легко спрятаться за винтовой лестницей. Но теперь радость нежданного воссоединения изгладила и эти и другие критические замечания по его адресу. Это был Эдди Кутс, ее былой напарник! После долгих дней разлуки он вернулся к ней: Только теперь она почувствовала, какую пустоту оставил в ее жизни их разрыв. И бросилась в его объятия с восторженным возгласом. Мистер Кутс, который не ожидал такого выражения нежности, пошатнулся, но на ногах устоял и привлек ее к себе почти с прежним пылом. Такая сердечность его восхитила, но и удивила. Воспоминание о ее прощальных словах было еще очень свежо, а он не догадывался, как быстро женщины умеют простить и забыть; и как чувствительная девушка, разгоряченная воображаемой обидой, может назвать человека кривомордой затычкой и все-таки сохранить в святая святых своего сердца всю любовь и уважение к нему. Он влюбленно поцеловал мисс Пиви.

— Лиз! — сказал он страстно. — Ты еще красивей стала.

— Ну-ну, не распускай рук, — кокетливо ответила мисс Пиви.

Появление блеющего стада овец под эскортом чопорной собаки с двумя местными поселянами в арьергарде прервало этот обмен нежностями, а когда процессия скрылась за поворотом дороги, воссоединившиеся влюбленные достаточно отрезвели и повели разговор в более спокойном и деловом тоне, обмениваясь практическими сведениями и восполняя пробелы.

— Откуда, — вновь осведомилась мисс Пиви, — ты взялся, Эд? Я просто обалдела, когда увидела, что ты идешь по дороге. Глазам своим не поверила — ведь я думала, ты где-то в океане сшиваешься. Чего тебя занесло на сушу? Отдыхаешь или бросил работать на пароходах?

— Да, Лиз, — грустно сказал мистер Кутс, — это дело мне пришлось оставить.

И, предъявив зияние на месте важнейшей части своего пальца, он поведал ей всю грустную историю. Она слушала его с живейшим состраданием, проливавшим бальзам на его раненую душу.

— Профессиональный риск, естественно, — угрюмо заключил мистер Кутс, убирая интересный экспонат, дабы обпить рукой ее стройный стан. — Но с картами у меня всё. Раза два я попытался, но они меня перестали слушаться, и пришлось бросить. А, Лиз! — с чувством продолжал мистер Кутс. — Можешь мне поверить: как ты от меня ушла, так от моей удачи ни шиша не осталось. Точно меня сглазили. Если бы я в пятницу прошел под приставной лестницей, чтобы разбить зеркало об черную кошку, все равно так худо не было бы.

— Мальчик ты мой бедненький! Мистер Кутс скорбно кивнул.

— Да уж, — согласился он. — Но что поделаешь! Вот и нынче заклятие это испортило мне такую игру — пальчики оближешь… Ну, да хватит о моих бедах. Ты-то что сейчас поделываешь, Лиз?

— Я? Ну, живу тут неподалеку.

— Ты что, замуж выскочила? — спросил он в ужасе.

— Нет! — вскричала мисс Пиви и бросила на него ласковый взгляд. — И думаю, ты знаешь почему, Эд.

— Ты что же… ты меня не забыла?

— Как будто я могу забыть тебя, Эдди! У меня на комоде стоит только одно фото.

— Но мне думалось… так мимоходом пришло в голову, что ты, когда мы последний раз виделись, капельку озлилась на своего Эдди…

В первый раз в их беседе проскользнуло упоминание об этом тягостном недоразумении, и нежные ланиты мисс Пиви окрасил легкий румянец.

— Чушь собачья! — сказала она. — Я на другой день и думать забыла. Не спорю, я взбесилась, но если бы ты пришел на следующее утро, Эдди, и…

Наступило молчание, пока она размышляла о том, что могло быть.

— А чего ж ты тут живешь? — спросил мистер Кутс после многозначительной паузы. — Завязала?

— Как бы не так, сэр. Я веду игру за стоящую ставку. Но, прах ее побери, — с сожалением добавила мисс Пиви, — боюсь, дело в одиночку мне не очень по зубам. Ах, Эдди, если бы мы могли и тут поработать вместе, как прежде!

— А что за дело?

— Брильянты, Эдди. Ожерелье. Пока я его только один раз видела, но и этого довольно. Давно я таких блестяшек не видела, Эд. Потянут на сто тысяч зелененьких.

Подобное совпадение заставило мистера Кутса вскричать:

— Ожерелье!

— Слушай, Эд, значит, так… Знал бы ты, до чего же мне приятно говорить по-человечески! Словно сбросила туфли, которые все ноги стерли. Сейчас я сплошная великосветскость. Тончайшая одухотворенность. Ну, помнишь, раза два я такое уже устраивала. После того как мы с тобой поцапались, я решила прокатиться на старушке «Атлантике» — сила привычки или что там еще. Ну, поплыла, и двух дней не прошло, как дамочка с этим ожерельем в меня прямо втюрилась. Как-то сразу на меня клюнула…

— Я ее не виню! — сказал лояльный мистер Кутс.

— Не перебивай! — потребовала мисс Пиви, награждая его ласковой оплеухой. — Так что я говорила? А, да! Ну так эта самая леди Констанция Кибл…

— Как!

— Ну, что еще?

— Леди Констанция Кибл?

— Ну, да. Она сестра лорда Эмсуорта, а он живет в поместье дальше по дороге. В замке Бландингс. Она прямо часа без меня прожить не могла, и, как мы высадились, — я все с ней и с ней. Вот сейчас гощу в замке.

Из уст мистера Кутса вырвался протяжный стон, словно у отягощенного цепями призрака.

— Нет, как это вам нравится? — вопросил он у окружающего пейзажа. — Везет же людям! Прямо с парадного входа под оркестр, да еще ковер под ноги стелят! Ей-Богу, Лиз, свались ты в колодец, так тут же поднимешься наверх с ведром. Ты не человек, а живая подкова, вот кто ты. Слушай, что я тебе скажу. Знаешь, что я тут делал? Всего только старался пробраться в это чертово место — и вылетел оттуда через две минуты.

— Как? Ты, Эд?

— А кто же? Про эти блестяшки ты не одна слышала.

— Ах, Эд! — Голос мисс Пиви исполнился горького разочарования. — Если бы ты сумел! И мы опять стали бы партнерами! От одной мысли сердце сжимается. А под каким соусом ты думал туда пролезть?