— Я сбегаю за губкой и тазиком, — испуганно сказала Кей.

— Вы так добры, — сказал Сэм. О женщина, ощущал он всей душой, в веселье дней мы угодить не можем ей, когда ж страданьем жизнь полна, как ангел, нас хранит она [10] .

И чуть было не продекламировал это вслух.

— Да чего вам беспокоиться, мисс, — вмешался Фарш. — Ему проще пойти да вымыть руки под краном.

— Пожалуй, так будет лучше, — согласилась Кей.

Сэм посмотрел на своего практичного подчиненного с тем выражением обиды и омерзения, которое его стряпня порой вызывала на лицах отпетых гурманов в кубрике «Араминты».

— Сегодня у тебя свободный день, Фарш, я не ошибся? — произнес он холодно.

— Извиняюсь?

— Я сказал, что, мне кажется, ты злоупотребляешь досугом. Почему бы тебе иногда не поработать немножко? Если ты воображаешь себя полевой лилией, так поглядись в зеркало и избавься от этого заблуждения.

Фарш от оскорбления выпрямился.

— Я оставался тут, только чтоб помогать и подбодрять, — сказал он сухо. — Ну а теперь, когда, так сказать, опасность миновала, мне тут делать нечего.

— Совершенно нечего, — от души согласился Сэм.

— Я ухожу.

— Ты знаешь дорогу, — сказал Сэм и повернулся к Кей. — Фарш осел, — объяснил он. — Под краном! Эти руки нуждаются в тщательной перевязке.

— Пожалуй, — согласилась Кей.

— Стопроцентно.

— Так пойдемте в дом?

— Безотлагательно, — сказал Сэм.

— Ну вот, — сказала Кей минут десять спустя. — Думаю, так хорошо.

Искуснейшая работа самого знаменитого хирурга не могла вызвать у ее пациента большего восторга. Сэм смотрел на свои промытые и заклеенные полосками пластыря ладони с восхищением, граничащим с экстазом.

— Вы окончили медицинские курсы! — сказал он.

— Нет.

— Так вы не медсестра? И никогда не работали в больнице?

— Никогда.

— В таком случае, — сказал Сэм, — это чистейшей воды талант. Врожденная гениальность. Вероятно, вы спасли мне жизнь. Да-да, и не спорьте! Помните, что Фарш говорил про столбняк?

— Но мне показалось, вы считаете Фарша ослом.

— Во многих отношениях, конечно, — сказал Сэм. — Ноиногда в нем говорит неотшлифованный здравый смысл. Он…

— Но ведь вы страшно опаздываете в редакцию.

— Опаздываю куда? А! Ну да, наверное, придется туда поехать. Только прежде я должен позавтракать.

— Хорошо, но поторопитесь. Дядя начнет беспокоиться, что с вами что-то случилось.

— Да. Какой чудесный человек ваш дядя!

— Да, не правда ли? Всего хорошего.

— Я еще не встречал человека, который внушал бы мне такое уважение.

— Это его чрезвычайно обрадует.

— Так добр!

— Да.

— Так терпелив со мной.

— Думаю, ему требуется большой запас терпения.

— Человек, работать с которым чистое наслаждение.

— Если вы поторопитесь, то скорее начнете наслаждаться.

— Да, — сказал Сэм, — да. Э… вам не нужно что-нибудь ему передать?

— Нет, благодарю вас.

— А! Ну, так знаете что, — сказал Сэм, — вы не хотите где-нибудь перекусить со мной сегодня?

Кей заколебалась, но тут ее взгляд упал на ладони в полосках пластыря, она оттаяла. В конце-то концов, совершенный ради нее героический поступок обязывает девушку.

— С удовольствием, — сказала она. — Гриль в «Савое», в час тридцать?

— Хорошо. Вы пригласите и моего дядю? Сэм вздрогнул:

— Но… э… будет замечательно.

— О, я совсем забыла. Он сегодня завтракает с кем-то в Пресс-клубе.

— Да? — сказал Сэм. — Правда?

Его теплое чувство и уважение к мистеру Мэтью Ренну возросли до предела. Он вернулся в «Мон-Репо» в убеждении, что существование в мире таких людей, как Мэтью Ренн, служит абсолютным опровержением пессимистическим взглядам на будущее человечества.

Тем временем Кей в своей роли дублерши Клэр Липпет, которая только что в очередном бюллетене о состоянии своего здоровья сообщила, что мигрень утихает и она надеется часам к двум быть уже на ногах, принялась за энергичную уборку дома. Вообще-то она терпеть не могла такую работу, но в эти минуты ее стимулировало непонятно веселое настроение. Она обнаружила, что предвкушает завтрак в «Са-вое» почти с тем же нетерпением, какое в детстве охватывало ее с приближением дня рождения. Не желая объяснить это обаянием молодого человека, которого она еще сутки назад терпеть не могла, Кей решила, что ее радует возможность вкусно поесть в приятной обстановке. До самого последнего времени днем она была вынуждена питаться в доме миссис Уиннингтон-Бейтс, и вкус этих трапез, подобно вкусу прославленной жевательной резинки, оказался очень стойким.