Но теперь, когда он увидел ее льющей слезы, павшую духом, без малейших намеков на дьявольское панибратство, унесенное волнами горя, его сердце смягчилось. Историки строили множество предположений о том, как поступил бы Веллингтон, если бы Наполеон расплакался при Ватерлоо.

— Э-эй, — сказал мистер Брэддок, — в чем дело? Что случилось?

Его голос, видимо, достиг слуха удрученной Клэр. Она выпрямилась и посмотрела на него мокрыми глазами.

— Ох, мистер Брэддок, — простонала она, — мне так плохо! Я такая несчастная, мистер Брэддок!

— Ну-ну, — сказал Уиллоуби Брэддок.

— Откуда мне было знать?

— Что знать?

— Я же не могла угадать.

— Что угадать?

— Я понятия не имела, что он так себя поведет.

— Кто и как?

— Фарш.

— Ты испортила фарш? — спросил мистер Брэддок, все еще ничего не понимая.

— Мой Фарш… Кларенс. Он принял это не так. Наконец-то мистер Брэддок узрел свет в конце туннеля.

Она приготовила что-то из фарша для этого Кларенса, кем бы он там ни был, а тот так на него накинулся, что подавился.

— Он скончался? — спросил мистер Брэддок, понизив голос.

Кухню огласил пронзительный вопль:

— О-о-о!

— Милая моя!

— Он же этого не сделал!

— Чего не сделал?

— Ох, мистер Брэддок, скажите, что он этого не сделал!

— Да чего — этого?

— Не наложил на себя руки.

— Кто?

— Фарш.

Уиллоуби Брэддок извлек из грудного кармана идеально сложенный шелковый носовой платок и провел им по лбу.

— Послушай, — сказал он расслабленно, — ты не могла бы рассказать мне все с самого начала в нескольких простых словах?

Он с интересом выслушал рассказ Клэр о событиях дня.

— Так, значит, Кларенс — это Фарш? — спросил он.

— Ага.

— А Фарш — это Кларенс.

— Ага, его все называют Фаршем.

— Вот что ставило меня в тупик, — сказал мистер Брэддок с облегчением. — Вот камень, о который я все время спотыкался. Теперь, когда этот момент обрел ясность, мы можемприступить к рассмотрению ситуации спокойно и хладнокровно. Проверим, правильно ли я понял положение вещей. Ты прочла эту рекомендацию в газете и начала его испытывать — правильно?

— Да, а он, вместо того чтобы турнирить, стал какой-то холодный и разорвал помолвку.

— Так-так. Ну так, черт возьми, все просто. Тебе требуется только, чтобы какой-нибудь искушенный светский человек отвел этого олуха в сторонку и ознакомил с истинными фактами. Заскочить мне к нему сейчас же?

Заплаканное лицо Клэр озарилось радостью, будто за ее глазами зажгли лампочки.

— Если бы вы это сделали!

— Конечно, сделаю, один момент.

— Какой вы хороший! Простите, мистер Брэддок, что я бросила в вас луковицу.

— Обе стороны не без греха, — великодушно сказал мистер Брэддок. — А теперь будь умницей, перестань плакать, попудри нос и вообще, а я приведу этого малого в порядок за пару минут.

Он братски погладил Клэр по голове и зарысил через заднюю дверь.

Несколько минут спустя дальнее позвякивание звонка отвлекло мистера и миссис Моллой от лихорадочного обыска гостиной. Они переглянулись, осененные страшной догадкой.

— Звонят в заднюю дверь, — сказала Долли.

— Я же говорил! — мрачно сказал мистер Моллой. — Я знал, это обязательно случится. Что будем делать?

Миссис Моллой была не из тех женщин, кого можно надолго вывести из строя.

— Иди вниз и открой дверь, — сказала она. — Наверное, торговец принес хлеб или еще что-то там. Он подумает, что ты тут работаешь.

— А если нет? — возразил мистер Моллой с некоторой горечью. — Тогда я, значит, хвачу его топориком для рубки мяса? Похоже, мне придется уложить все население этого чертова места. К тому дело идет.

— Дусику не надо дуться.

— Дусик сыт по гордо, — отозвался мистер Моллой угрюмо.

Открывая заднюю дверь, Елей Моллой ожидал увидеть торговца с надетой на локоть корзиной, и его нервную систему отнюдь не укрепил вид молодого человека в безупречно элегантном сером костюме, явно принадлежащего к праздным классам. Он посмотрел на мистера Брэддока, разинув рот.

— Здравствуйте, — сказал мистер Брэддок.

— Здравствуйте, — сказал Елей. — Вы — Фарш?

— Извините?

— Вас зовут Кларенс?

В более счастливых обстоятельствах Елей с негодованием опроверг бы это обвинение, но теперь он решил, что политично будет оказаться тем, кем его хотят видеть.