– Дома заниматься было негде, – бесстрастно подтвердил он. – Без воли к победе такие трудности не побороть.

– Я даже не догадывалась, как трудно тебе пришлось, – с сочувствием произнесла Тина.

Джованни взял ее руку, поцеловал – каждый пальчик в отдельности, потом ладонь. У Тины упало сердце.

– Нельзя показывать людям, что ты честолюбив, – произнес он со слабой улыбкой, целуя ей подушечку у основания большого пальца. – Это их, знаешь ли, пугает. Я был голодней, чем кто-либо мог себе вообразить.

– Хотел богатства?

– Власти. Признания, – он поднял на Тину холодные глаза. – Знаний.

Чувствуя неловкость, Тина опустила ресницы.

– Гарвард, – пробормотала она. Он пахал как проклятый, работал на трех работах, чтобы покупать книги и одежду, не висеть камнем на шее у родителей.

– Это была моя мечта, – кивнул он. – Когда мы узнали, что меня примут и, что я выиграл стипендию от «Ротари» \Американский клуб деловых людей \, мы с родителями съездили в Гарвард. – Глянув украдкой ему в лицо, Тина поразилась, какое оно печальное. – Устроили пикник, а потом через Чарльзривер въехали в Кембридж. Гуляли по студенческому городку, мечтали – Гарвард-сквер, Уинтроп-сквер, библиотека... В мечтах я уже был там. Я бродил по всем этим местам, и мое будущее расстилалось предо мной, как и благополучная старость моих родителей.

– О, Джо! – сдавленно воскликнула Тина.

– Пойдем потанцуем.

В танце Джованни нежно держал ее в руках, словно сокровище, а Тина подняла лицо и прижалась щекой к его щеке, думая о мальчике, который выстаивал очередь к колонке и повзрослел раньше времени, об отчаянно честолюбивом школьнике, сидевшем за книгами до рассвета, и о мужчине, , , которым он мог стать, если бы... если бы не убил ее сестру.

– Тиинаа, – выдохнул Джованни.

Ее пронзила дрожь. Осторожно он взял ее пальцами за подбородок и повернул так, чтобы они смотрели глаза в глаза.

– Мм? – не доверяя своему голосу, только и смогла откликнуться она.

Он проник в нее взглядом, в котором теплилась неподдельная нежность.

– Я люблю тебя, – тихо сказал он.

Тина ахнула в голос. Глаза ее наполнились слезами. Джованни тут же прижал ее к себе.

– Ты что, спятила? Ты должна сказать мне, что любишь меня, а не шарахаться, будто я сообщил, что покидаю тебя навеки!

Она с силой отвела голову:

– Очень жаль, что это не так!

– Скажи! – потребовал он. – Немедленно!

– Я... – Тина сглотнула. – Я не могу. Не выходит.

– Тогда сделай что-нибудь. Обними меня. Изобрази губами что-нибудь нежное, чтобы люди увидели, если они смотрят, – а я думаю, что смотрят, потому что при каждом твоем движении у мужчин кровь кипит в жилах.

Да, только не у тебя, подумала Тина, как загипнотизированная, глядя ему в глаза. Но ведь ей самой хочется прикасаться к нему, почему бы не воспользоваться преимуществами этой игры! И она послушно вскинула руки ему на шею, нежно погладила шелковые волосы на затылке. Джованни весьма убедительно вздрогнул, втянул в себя воздух, и Тина, запрокинув голову, не помня себя, выдохнула:

– Я люблю тебя, Джо!

Он спрятал лицо в ее волосах и крепко прижал к себе. И пока они танцевали, она чувствовала во всем теле мучительную сладость и спрашивала себя: может быть, все это – нежные взгляды, любовь, светящаяся в его глазах, трепет его возбужденного тела – все-таки всерьез? Может быть, он не просто находит ее желанной и соблазнительной? Может быть, разгорается искра их прежней любви?

Но ведь любил он не ее, а Бет! Она, Тина, была всего лишь отдушиной. Бет отказала ему в ласках, и Джо пришлось искать, с кем утолить свое отчаянное желание. Но любил он Бет. Это следует помнить! В голове у него только одно – месть! Ах, нет! Еще плотский голод.

А Джованни тем временем нашептывал ей на ухо эротические итальянские словечки, и, слабея от наслаждения, она силилась напомнить себе, что в действительности им движет. Голод и гнев. Надо разрушить его планы остаться в Этернита, вернуть любовь матери и уважение горожан. Надо! Не то доживешь до того, что увидишь, как он выходит из церкви под руку с новобрачной...

Но пожалуйста, взмолилась она про себя, можно еще немного побыть в его объятиях? И, плывя в такт музыке, отдалась грешному удовольствию, блаженно чувствуя теплую ладонь на спине, нежное давление, которое заставляло соприкасаться тела, огонь его тела, упоительный шепот любовных слов...

– Десерт? – предложил он.

Вырванная из фантазий, она скрыла свое разочарование, оперлась на его руку и кинула на него кокетливый взгляд.

– Думала, ты никогда не вспомнишь!

Когда они уселись, Тину трясло от возбуждения, потому что она знала уже, что собирается сделать.

– Ромовые пирожные с сыром и взбитыми сливками? – возбужденно спросила она и потянулась к бокалу. Официант кинулся наполнить его. – Как ты считаешь? – Тина передала меню Джованни и, пока тот читал, мигом опрокинула бокал в цветочную вазу и опять кивнула официанту.