Наблюдая за своими расшалившимися родственниками и неодобрительно качая головой, Гарленд обратилась к Шимейн:

— Как вы, вероятно, уже заметили, мадам, в этой семье только я наделена рассудком, — начала она, вызвав возмущенные возгласы у обоих братьев и сестры. Не обращая на них внимания, Гарленд приподняла тонкий прямой носик, но ее золотистые глаза вспыхнули заразительным весельем, едва она повернулась к Шимейн. — Пожалуйста, зовите меня Гарленд, миссис Торнтон. Видимо, мне придется также попросить вас звать мою сестру по имени… — Гарленд искоса взглянула на Габриел, словно желая пристыдить ее, — …поскольку отсутствие манер не позволяет ей сделать это самой.

— А я сочту за честь, если вы будете звать меня Шимейн.

Габриел пожала тонкими плечами, оставшись равнодушной к упреку сестры.

— Гарленд считает себя самой умной и воспитанной в семье. И вправду, она внимательнее выслушивает наставления наших учителей, чем я. Но, по-моему, ее можно назвать иначе — занудой, воображалой…

Издав приглушенный возглас, Гарленд бросилась к сестре, и Габриел отпрыгнула в сторону.

— Девочки, ведите себя прилично, — вмешалась Шарлотта, всплеснув руками. — Что подумают о нас наши новые знакомые? Полагаю, ничего хорошего.

Гейдж улыбнулся, очарованный веселым семейством.

— Напротив, мадам! Теперь я понимаю, чего мне недоставало в детстве.

— С нами не соскучишься, — сказал Натаниэль. — У нас есть еще один брат, которому не исполнилось и двадцати лет. Он отправился к приятелю и предпочел погостить у него подольше. В последний раз, когда я видел их, юноши усердно флиртовали с соседскими девушками. — Глаза Натаниэля засветились воодушевлением, когда он перевел взгляд на корабль. — Признаюсь, мне не терпится осмотреть этот красавец, сэр.

Уловив в этом заявлении намек, Шимейн обратилась к трем дамам:

— Не хотите ли пройти в дом? Мы с мужем хотели бы познакомить вас с остальными гостями.

Все дамы охотно согласились.

Морис дю Мерсер еще раньше удалился в дом, и теперь, когда Шимейн ввела в гостиную трех новых знакомых, поднялся с кресла, откуда наблюдал за игрой в вист. Он был явно рад новому развлечению, но не ожидал, что гостей будет так много. Сначала его представили Шарлотте, потом Габриел. Последняя на одном дыхании засыпала его градом вопросов, так что Морис едва успевал отвечать на них. Гарленд рассматривала убранство гостиной, но, когда Шимейн подозвала ее, чтобы познакомить с Морисом, смело взглянула ему в лицо.

— Гарленд, это друг нашей семьи маркиз дю Мерсер, — произнесла Шимейн. — Ваша светлость, это госпожа Гарленд Бошан…

— Просто Морис. — Маркиз учтиво поклонился Гарленд.

— Если не возражаете, милорд, зовите меня Гарленд. — На ее губах мелькнула улыбка. — Когда ко мне обращаются «госпожа», я чувствую себя… старой девой.

— В таком случае вы на редкость юная и очаровательная старая дева, — добродушно пошутил Морис.

Габриел украдкой вздохнула, понимая, что не сумела увлечь маркиза разговором. Он явно заинтересовался ее сестрой! Габриел давно поняла: иной раз, когда встречаются два человека, растащить их невозможно — так произошло и на этот раз, хотя Гарленд сохраняла вежливую сдержанность, граничащую с надменностью. Габриел решила, что пора учиться у сестры — ей, Габриел, никогда еще не удавалось так быстро очаровать поклонника своим умением болтать без умолку.

Смело выдержав поражение, Габриел задала еще один вопрос — в пользу сестры:

— А где же маркиза, ваша светлость?

— Если не считать бабушки, у меня нет ни родных, ни жены, — ответил Морис, многозначительно взглянув на Шимейн, румянец на щеках которой доставил ему удовлетворение.

Приложив палец к губам, Габриел задумалась.

— Интересно, как бы мне жилось, будь я единственным ребенком в семье? Нас пятеро, и поскольку мы с Гарленд близнецы, приходится делиться всем, в том числе и знакомыми…

Морис хранил молчание, ибо понимал: Габриел намекает, что и его сестры будут делить на двоих.

— Дорогая, нам не хватает стульев, — известила Камилла дочь. — В доме найдется еще несколько?

— Конечно, мама, — ответила Шимейн и хотела было попросить Нолу принести стулья со второго этажа, но, заметив, как Бесс манит ее из кухни, извинилась и отправилась решать вместе с кухаркой, какой соус подать к оленине.

— Я принесу стулья, — по-джентльменски предложил маркиз, вспомнив, что видел их на веранде.

Карты отложили, дамы сняли шляпки. Морис не заметил, что принесенный им стул довольно шаткий: пододвигая его Гарленд, маркиз не мог оторвать глаз от ее шеи, где черные волосы были убраны в затейливый узел. Кожа Гарленд, оттененная смоляными прядями, казалась белоснежной.

Едва Гарленд успела присесть, как сиденье стула отделилось от спинки и все сооружение развалилось. Все, кто был в эту минуту в гостиной, дружно ахнули, но Морис не растерялся и вовремя пришел на помощь — подхватил падающую девушку и был немедленно вознагражден обольстительным ароматом: сладкой смесью запахов сирени и душистого мыла, опьянившей его, словно крепкое вино. Прижав Гарленд к себе, маркиз успел мельком увидеть округлости ее грудей, прикрытые розовато-сиреневой тканью, и каскады кремового кружева, ниспадающие с воротника облегающего лифа Гарленд. Маркиз невольно сжал ее узкую талию.