Когда Гейдж отошел, чтобы поговорить с Ханной, Шимейн заключила малыша в объятия.

— Я буду скучать по тебе, Энди.

Рассмеявшись, Эндрю обнял ее в ответ и тут же побежал к друзьям, хвастаясь:

— Шимейн — моя мама! Так сказал папа!

Ханна обратилась к Гейджу:

— По-моему, вам с сыном несказанно повезло: он обрел мать, а вы — жену.

— Я уже отчаялся найти женщину, которая удовлетворяла бы всем нашим требованиям, но Шимейн с честью выдержала испытание, — с гордостью ответил Гейдж. Подозвав жену, он притянул ее к себе и с улыбкой взглянул в искрящиеся изумрудные глаза. — Не знаю, чем я заслужил такое счастье, Ханна, но Шимейн полностью оправдала все мои ожидания.

Шимейн с нежностью провела кончиками пальцев по щеке мужа.

— Даже если бы у меня был выбор, я не согласилась бы расстаться с тем, чем научилась дорожить.

Восхищенный ее словами, Гейдж не смог подобрать названия странному, завораживающему чувству, которое прочел в ее сияющих глазах. Вспомнил только, что такое же выражение часто видел в голубых глазах Виктории в минуты блаженной истомы после утоления желания.

Когда свадебная процессия прибыла к дому Гейджа, он подхватил жену на руки и, предоставив своим спутникам помогать Мэри-Маргарет, бросился в дом. На минуту оставшись наедине с Шимейн, он прижал ее к себе и поцеловал со всей страстью, нараставшей в нем с субботнего бала. Шимейн ответила на поцелуй, но тут на веранде послышались шаги и громкий голос Ремси, восторгающегося красотой вечера — несомненно, столяр желал предупредить новобрачных. Шимейн и Гейдж с трудом разжали объятия и встретили вошедших гостей. Осыпав молодоженов ливнем пожеланий и подарков, гости вскоре разошлись. Гейдж и Шимейн остались вдвоем.

— Иди ко мне, — хрипло позвал Гейдж, вновь привлекая к себе Шимейн. Стараясь не задеть ладонью заживающую рану на ее боку, он обнял ее за талию и прижал к себе, наслаждаясь прикосновением женственного тела. В теплом свете лампы он неторопливо впитывал взглядом опьяняющую красоту ее лица. Медленно, не спеша склонился к ее податливым губам и принялся ласкать их в томном, бесконечно-длинном поцелуе — дерзком и настойчивом, и вместе с тем молящем и соблазнительном. Сдержанность Шимейн быстро улетучилась, и с нарастающей страстью она ответила мужу. Их языки соприкасались, ладонь Гейджа скользила по бедру Шимейн, она чувствовала, как набухли ее соски, прижатые к груди Гейджа.

Наконец Гейдж поднял голову, не сводя жадного взгляда с тонких черт лица Шимейн.

— Ты не представляешь себе, как часто я мечтал схватить тебя в объятия и целовать! Меня влекло к тебе с первого вечера, с тех пор как я увидел тебя стоящей в кухне у стола. Тогда я понял — я не выдержу семь долгих лет твоей службы, ни разу не прикоснувшись к тебе. Я медлил только до тех пор, пока не решил, что ты согласна стать моей женой.

— Хотите, я открою вам тайну, мистер Торнтон? — лукаво улыбаясь, прошептала Шимейн. — В первый же вечер, когда вы вошли в дом и стащили через голову рубашку, воспоминания о Морисе дю Мерсере начали бледнеть и исчезать.

Гейдж удивленно склонил голову набок.

— Неужели?

— Видите ли, сэр, любая женщина сочтет вас неотразимым, — пробормотала Шимейн.

— Пока ты опережаешь меня.

Теперь пришла очередь Шимейн недоуменно воззриться на него.

— В чем, сэр?

— Я еще не видел вас обнаженной, мадам, а мне, признаться, не терпится.

— Но когда вы убили змею, под полотенцем на мне ничего не было, — возразила она.

— Я заметил, — улыбнулся Гейдж. — Но полотенце было не таким мокрым, как бы мне хотелось, и я решил, что оно дразнит меня, прикрывая… — Он провел кончиком пальца по соску Шимейн. Ее мгновенно бросило в сладостную дрожь, дыхание стало сбивчивым и частым. — Меня неудержимо влекло к тебе — и в тот вечер, и много раз потом…

Шимейн припомнила, как светились глаза Гейджа. Мысленно она вернулась к первому уроку стрельбы, когда желание вспыхивало в ней при каждом прикосновении Гейджа.

— А я радовалась, что вы не умеете читать мысли.

— Почему, милая?

— Вы пришли бы в ужас, узнав, о чем я думаю.

— Мне остается только порадоваться, что вы не знали мои мысли, мадам — иначе вы сочли бы меня похотливым негодяем.

Шимейн тихо засмеялась и потерлась лбом о его подбородок.

— Хотите есть? Ханна превзошла себя, готовя угощение для нас.

— Я жажду только тебя, жена. — Скользнув ладонями вниз по спине, Гейдж подхватил ими ягодицы Шимейн и крепко прижал ее к себе, позволяя ощутить свидетельство его полыхающей страсти. — Я измучился и собираюсь скрепить наш брачный союз не позднее чем через час. Если ожидание затянется, я за себя не ручаюсь.

От его откровенности возбуждение охватило Шимейн.

— Я сшила новую ночную рубашку для нашей брачной ночи. Дадите мне время переодеться?

— Только побыстрее, — мягко предупредил Гейдж.

— Постараюсь, — пообещала Шимейн. Поднявшись на цыпочки, она подставила Гейджу губы, а через мгновение выскользнула из его объятий и бросилась к спальне. На пороге она остановилась и обернулась с улыбкой.

— Войдете, когда я позову?

— Да, мадам. Меня удержит разве что землетрясение.

Оставив дверь приоткрытой, Шимейн вошла в комнату и застыла в восхищении. Друзья приготовили спальню к приезду новобрачных: зажженные свечи стояли по обе стороны кровати, края одеял были маняще завернуты, обнажая выбеленное солнцем белье, отделанное ирландским кружевом — несомненно, подарок вдовы. На одной половине кровати лежала новая ночная рубашка Шимейн, украшенная по воротнику и рукавам тончайшим кружевом.