У канала раскинулся импровизированный рынок, где вовсю торговали фруктами, овощами и зерном. Матросы и пассажиры с судов, подолгу простаивающих у шлюзов, покупали жареное мясо и свежевыпеченный хлеб, а окрестные фермеры предлагали им масло и молоко. Целая толпа обступила повозку с большими флягами питьевой воды: это был особо ценный товар, ведь никто не решился бы утолить жажду водой из канала – грязной и в масляных пятнах.

Повсюду раздавались громкие голоса, смех, а иногда и брань; стучали молотки и звенели рубанки; ржали испуганные лошади и скрипели колеса повозок на ухабистой дороге, которая ничуть не стала лучше со времени появления здесь Клари. С кораблей и шлюпов доносились вопли младенцев, громко перекликались женщины, собаки, словно бы подражая людям, лаяли взахлеб. У шлюза стояли упряжки мулов: им предстояло тянуть баржу, которая медленно поднималась под напором воды. Один из мулов внезапно заревел, и Джеку, гарцевавшему на великолепном черном жеребце, пришлось напрячь голос, чтобы перекрыть шум. – Сюда, Люк!

Повинуясь жесту хозяина, мальчик объехал рынок слева и остановил повозку возле дома мадам Розы. Клари увидела, что на другом берегу Бэк-Крик расположился такой же точно рынок.

– Дядя Дэнси! – заорал Люк, неистово размахивая руками.

Высокий широкоплечий негр тут же двинулся навстречу гостям из Эфон-Фарм. Забавно было видеть в руках у такого могучего человека корзинку с фруктами и овощами.

– Привек, Люк, здравствуйте, мистер Джек. Рад вас видеть, – сказал Дэнси с широкой улыбкой. – Мистер Маккензи тоже в городе. У него какие-то дела на шлюзе, но скоро он подойдет. Люк, ты здорово вытянулся. Комбинезон-то уж маловат.

– Я знаю, – с гордостью ответил Люк. – Мамка говорит, что я буду таким же большим, как ты и папка.

Заметив, что Дэнси с интересом смотрит на Клари, Люк поторопился представить ее. А Джек, тем временем, нашел для повозки местечко в ряду других, стоявших на берегу канала.

– Я вас помню, – сказал Дэнси. – Вы едва не утопли.

– Ну, теперь я выгляжу гораздо лучше. Клари приняла помощь Джека, который помог ей сойти с повозки, однако не взглянула на него и не поблагодарила. После ссоры в столовой она не желала с ним разговаривать.

– Дэнси, мадам Роза дома? Я хочу повидаться с ней.

– Она здесь, мисс Клари, вот только леди к ней не захаживают. У нас в Богемия-вилидж мало настоящих леди, а те, что есть, и слышать не желают о мадам Розе.

– В таком случае ей будет приятно поболтать со мной.

Клари оправила юбки и поглубже надвинула соломенную шляпку, чтобы уберечься от палящих лучей солнца. Дэнси взирал на нее с изумлением. Затем он перевел взгляд на Джека, словно бы спрашивая, как ему поступить.

– Эту решительную женщину бесполезно – уговаривать, – сказал Джек. – Ее не волнуют правила приличия, и она пойдет к мадам Розе, независимо от того, соглашусь я на это или нет. Будь добр, проводи ее, а мы с Люком отвезем наши продукты заказчикам. Потом я помогу Люку устроиться на рынке с товаром, привезенным на продажу.

– У Дэнси своих забот хватает, – промолвила Клари нарочито кротким тоном. – Меня совершенно не нужно провожать. Я знаю, где входная дверь. Быть может, кто-нибудь снимет кувшин с персиками, пока на него не позарились покупатели?

С этими словами она кивнула в сторону двух женщин, которые с любопытством осматривали стоящие в повозке корзины.

– Давайте я возьму.

Повесив свою кошелку с овощами и фруктами на локоть, Дэнси без труда подхватил тяжелый кувшин, а затем двинулся к дому мадам Розы.

– Дэнси, нести я и сама могу! – воскликнула Клари, бросаясь за ним.

Дэнси быстрым шагом поднимался на холм, и Клари пришлось догонять его. Она так запыхалась, что уже и не думала протестовать. Вдвоем они повернули за угол дома и вышли на Богемия-авеню в тот самый момент, когда на веранде показалась мадам Роза.

На ней было то же самое пышное платье из розовой тафты, которое запомнилось Клари с первой встречи, а роскошная прическа поражала своей изысканной сложностью. Вероятно, ее светлые волосы были обильно политы лаком – ни один локон не выбился, невзирая на энергичные телодвижения. Ибо она волокла за шиворот маленького человечка, который пронзительно визжал и отбивался. Без особых усилий вышвырнув его на улицу, мадам Роза внушительно произнесла:

– Никогда больше не показывайтесь в моем доме, Иезекия Бартрем! У меня почтенное заведение, и я не желаю, чтобы моим девушкам угрожали физической расправой.

Тут на веранду выбежала молодая женщина с не правдоподобно рыжими волосами и подала мадам Розе черную шляпу. Рыжая девица, очевидно, едва успела накинуть прозрачный халатик, из-под которого был виден узкий корсет.

– Спасибо, Гермиона.

Размахнувшись, мадам Роза бросила шляпу Иезекии Бартрему, оставшемуся без головного убора.

– Проклятые шлюхи, вы мне за это заплатите! – завопил маленький человечек, испуганно озираясь вокруг.

За этой сценой уже наблюдали несколько мужчин, привлеченных криками. Клари с удивлением заметила, что изгнанный клиент прекрасно одет – сюртук у него был из дорогой ткани, рубашка отличалась безупречной белизной, галстук тщательно повязан, черные кожаные перчатки подобраны в тон.

– Кто заплатит? Я? Вот уж не думаю. А вам советую уносить побыстрее ноги.

Мадам Роза брезгливо отряхнула руки, словно желая очиститься после прикосновения к своему бывшему клиенту, затем распрямила сбившуюся оборку на платье, и тут взор ее упал на Клари.