— Чума, ко мне!

— Что прикажете повелитель? — бесенок оказался последней каплей. Барьеры разума у троих, сидящих на нарах рухнули, и я наконец-то смог воздействовать на их души. Ничего особо сложного я творить не стал. Все же не силен я в ментальных воздействиях. Так, блок поставил. Простейший, примитивный. Отныне они никому и никогда не смогут причинить вред. Попытаются ударить, — рука заболит, так, словно там все кости только что переломали, сказать слово гадкое попробуют, — во рту ощущение, будто пуд горчицы съели возникнет… Ну и так далее. Ныне они даже для самозащиты никого ударить не смогут. Стоит им лишь подумать, что действия их вред кому-нибудь причиняют, человека огорчить могут, как сразу же их кара постигнет А что поделать… Ну не специалист я в этом, долго бы с фильтрующим блоком возиться пришлось, да и заслужили они наказание за дела свои мерзкие. Уф… С ними окончено. Пусть пока без сознания поваляются, пока я с Гиви, разбираться буду. Не люблю, когда в меня вязальной спицей тыкать изволят!

Мда… Своеобразная у кавказца психика оказалась, прямо на человеческую не похожа, непривычно даже. Извините, по ментальному воздействию на слаборазвитых не специализировался. Испуган он сильно, в углу сжался, подвывает, аки сука на морозе, но к разуму подобраться зело сложно, за неимением такового в сколь-либо заметной форме. Ну, если гора не идет к Магомету, так на то взрывчатка имеется. Глядишь, и докатится гора, пусть и отдельными камешками… Придется, видимо все же катовать паршивца.

— Займись, им, Чума.

А бесенок-то как рад… Аж светится! Причем в прямом смысле. Подлетел к разбойничку, облетел его кругом, языком прицокивая, а потом участливо так поинтересовался: — Что ж ты, мил человек, дела нехорошие творишь? Видать, воспитывали тебя плохо?

Ну а тот видимо решил, что шанс отговориться есть. Весь просиял, залопотал на языке мне неведомом, потом на русский перешел, причитал, что сиротой рос, папку убили, мамка занята была, деньги зарабатывать было надо, вот и получилось так… И все приговаривал свое бесконечное: — Отпусти, да? Прости, мамой киланус, нэ буду болше! Васпытывалы пилохо, да!

— Ну что ж с тобой поделать… — Чума вдруг вырос в размерах, — иллюзия, но до чего талантливо исполненная, — схватил его за шкирку, и швырнул головой о стену. — Придется воспитывать! — За мгновение перед тем, как голова разбойника соприкоснулась с каменной стеной, язык серого пламени, вырвавшегося из пасти беса, проделал в ней отверстие точно по форме его черепа.

Теперь голова разбойника находилась в соседней камере, а плечи, грудь, спина и все остальное — в этой. Чума, вновь принявший свой нормальный размер, подлетел ко мне и застенчиво попросил:

— Хозяин, не могли бы вы выдать мне инструмент, для проведения воспитательных работ подходящий?

— Ты это о чем? — если честно, поступок беса вызвал у меня некоторое недоумение.

— Ремешочек ваш пожалте ненадолго. — Бесенок так и лучился довольством.

— Держи, — я протянул ему ремень.

За работу бесенок взялся с завидным энтузиазмом…

…

— … … казёл паршивый.

— Чума, мне кажется, ты халтуришь.

— Прощенья просим, хозяин! Щас исправлюсь!

…

— А-а-а-а… … пазорные!!! Атпустыте, это нэ наш мэтод!!!!

— Уже лучше, однако, все-таки слабовато. — Попенял я своему слуге.

— Сам бы попробовал, хозяин! — Дерзко ответил взмыленный бесенок. — Я ж не виноват, что у него такая задница дубленая! Вот по голове ударить — череп пробью сразу, ну а филей у него словно из камня.

— Сам, так сам… А то, ты и вправду слабоват, похоже… Давай сюда ремень.

…

— Вай, атпусти, мамой кланусь, нэ буду болше!

— Что не будешь, дитятко неразумное? — спросил я, приостанавливая воспитательные работы.

— Шито скажешь, то и нэ буду!

Поразительная сговорчивость, вот только верится почему-то не очень. Такие обещания подобными типами легко даются и еще более легко нарушаются. Тем не менее, спрошу у одного довольно авторитетного в сих вопросах источника. Бесы, они ведь по своей природе способны неплохо чувствовать искренность человека, обмануть их практически невозможно.

— Чума, как считаешь, есть ли в словах сего индивида хоть малая доля правды? — честно сказать, мне бы этого весьма хотелось. Копаться в таких мозгах, — удовольствие весьма ниже среднего.

— Ага, конечно, — бес скорчил сверхпрезрительную гримасу, полностью рассеивая мои надежды. — Да он же врет, как дышит, а дышит часто. Он вообще мечтает только о том, чтобы самому выбраться из этого положения, а тебя, хозяин, туда поставить.

— Наивный… Ладно, продолжим процедуру.

Минут через пять, защита сознания бандита наконец-то рухнула, позволив мне пробиться к его мозгу. Уф… Хорошо, вампиры не потеют, а то был бы сейчас весь мокрый. Да… А на заднице сему индивиду еще долгонько сидеть будет затруднительно. Ну, пора бы и покинуть это помещение. Указываю Чуме на дверь камеры и тот послушно превращает область замка своим дыханием в ничто.