Чума немедленно заглянул в дуло, затем запустил туда руку, поковырялся, вытащил, брезгливо вытер о какой-то документ с грифом «секретно» и наконец, констатировал: — Да… Состояние не ахти, конечно… Оружие не чистилось со дня выпуска. Но ничего, тебе сгодится. В висок не промажешь. Да и с веревкой мучатся не придется… Знаешь, как неудобно с похмелья узел правильный завязать? Мне об этом многие рассказывали…

— Не хочу…!!! — Бешенным кабаном взревел капитан, нажимая на курок. Раздался выстрел, и пуля, пойдя сквозь чуму ударила мне в плечо, сбивая хрупкий покров невидимости. Ах ты ж …! Больно, однако!

Так это твои шуточки? — Увидев меня, капитан окончательно озверел. — Ну держись, гипнотизер х…! … тебе пришел! — он начал яростно палить в меня, из своего пистолета, но я уже успел поставить защиту. Неплохо стреляет, между прочим, особенно для вусмерть пьяного, признаю… Вот только пули зависли в воздухе, завязнув в простейшем силовом поле, поглощающем любую энергию движения. Паутина Хроноса — просто и со вкусом подобранное вампирами заклятие против любых метательных снарядов. В основе тот же телекинез, но примененный довольно извращенным способом.

— Не старайся, видишь ведь, что на меня это не действует — порекомендовал ему я.

Впрочем, капитан и сам это великолепно понял, но разум его сейчас был во власти одной единственной идеи — избавиться от моего общества.

— Ко мне! Все сюда!

— И чего ты орешь? Выстрелов не услышали, так неужто твой крик окажется громче?

— А я не полагаюсь только на природу, есть еще и техника, — ощерился капитан и еще больше стал похож на озлобленного, опасного, пусть и очень жирного кабана.

— Хозяин, — озлобленным змеенышем зашипел Чума. — Этот гад какую-то кнопку под столом нажал. Тревогу поднял наверное…

Тревогу, говорите7 Ну что ж, пусть так, мне оно нисколько не помешает продолжить увлекательную беседу, пусть и перенеся ее на более широкий круг персон. Вот, кстати, и они, легки на помине. Вспомни про г…, оно тут же и появится. Знаю, несколько грубовато, но зато к ситуации подходит просто идеально. Багроволицый, ворвавшийся в комнату с автоматом наизготовку, другой, по имени Павел, что уже малость понял, что не все так просто с моей персоной, прочие добры молодцы. А вот и старлей пожаловал. Этот хоть и удивлен моим нежданным появлением, но все же, все же…

— Убить! — заорал капитан.

Вот как? Ладно, не я начал эту игру, но теперь мой ход…

Когда мы, в нашем полку изволили учинять гулянья, мещане, и прочий люд, обычно прятались по домам, моля бога о том, чтобы благородные господа гусары обошли их своим вниманием. Правда, к сожалению, бог частенько игнорировал их мольбы, и посему, нам наутро частенько доставалось от полковника, и приходилось возмещать убытки. Сейчас, полковника нашего здесь не было, да и в плане развлечений, вампирское тело куда больше возможностей предоставляет. Так что…

Комедия гротеска начинается, дамы и господа!

Я танцую среди летящих в меня кусочков свинца, и мой танец прекрасен. Кто то из древних сказал, что красота, — великая сила, и даже не подозревал, насколько он прав. А может быть наоборот, знал?

Мир любит красоту. Любит искренней и трепетной любовью, и заметив красоту моего танца, реальность, вначале робко, а потом все уверенней и уверенней включается в него, мимоходом устраняя или изменяя все, что способно нам помешать…

Поверьте, господа, я, как гусар, наследник знатного и богатого рода, наконец просто как весьма интересный мужчина, — говорю это без ложной скромности, ибо имею на счету своем немало побед не только на фронтовых, но и в альковных баталиях, — танцевал со многими дамами. Но никогда у меня не было столь прекрасной, умелой, податливой и страстной партнерши, стремительной и непредсказуемой, то вспыхивающей всесжигающим пламенем, то мягкой и текучей как вода; вертящейся вокруг бешенным вихрем, и застывающей несокрушимой скалой… Это были самые прекрасные секунды за все время моей жизни и последующего существования…

Мое тело изменяется, подстраиваясь под меняющиеся условия, и так же меняется мир вокруг меня, и тела моих невольных соучастников по этому безумному танцу. Сангрени, упоминая об этом называла подобное действо пляской Хаоса, и говорила, как о высочайшем достижении для вампира из нашего рода. Безумная, будоражащая музыка, которую играет для меня сама тьма, кровавая и прекрасная магия, что наконец-то после столь долгого перерыва обрела здесь и сейчас для себя способного партнера.

Единственный человек, которого напрямую не касается сей танец ужасов — тот самый старлей. Догадываюсь, что для него все происходящее — безумие за гранью рассудка, переходящее в полный кошмар. Здесь и не пахнет божественными откровениями и светлыми чудесами — танец безумного джокера на лезвии бритвы, переброшенном через пропасть. Уверен, что старлею даже жаль, когда все заканчивается и утомившаяся реальность вновь застывает в своей обычной сонной неподвижности

Тот же кабинет, только его вид несколько изменился. Особенно это касается декора стен и прочих элементов интерьера. Пошедший волнами, словно наблюдаемая со дна поверхность реки потолок, стены, кое-где смятые в гармошку, а кое где растянутые, как тонкая кожа, скрученный в здоровенный кукиш шкаф для бумаг… Тела доселе столь громко верещащих, а теперь ставших тихими и смирными моих невольных ассистентов по танцу… Тушки застыли во всех углах… О нет, не стоит записывать меня в почетную лигу кровожадных чудовищ — среди них нет ни одного мертвеца.