– Говорят, леди Розалинда сегодня будет играть в собственной комедии масок, и ее наряд заставит покраснеть даже самых распущенных повес, – заявила леди Гузенби с явным неодобрением.

– Играть в собственной комедии масок? – удивилась молодая леди, явное увлечение сладостями которой было заметно по ее беззубой улыбке. – Что ж, королева Шотландии давно играет в собственных комедиях масок.

– Да, – откликнулась леди Гузенби. – Но не в костюмах, которые так и побуждают уложить ее в постель, Обязательно посмотрите! Знаете, леди Розалинда проявляет особый интерес к театру. Говорят, господин Шекспир даже просил свою труппу разрешить ей играть вместе с ними.

– Боже! – воскликнула пожилая дама, на обширной груди которой свободно уместился бы кубок с вином. – Женщина на сцене? Какой скандал!

– Да уж, – отозвалась леди Гузенби. – Мы и оглянуться не успеем, как она будет развлекаться с актерами и еще какими-нибудь мерзкими типами. Просто возмутительно! Она позорит имя своего отца – да упокоит Господь его душу! Ему не следовало оставлять свое состояние женщине.

Сплетни в северо-восточной части галереи были более обыденными. Дамам там явно нечего было обсуждать, и они пересказывали старые слухи.

– Леди Розалинда никогда не выйдет замуж, – заявила леди Дарборо. – Она проклята, ведь на се совести гибель семи мужчин и юношей! Я всех их хорошо знала. Как бы ни была она богата, ей никогда не найти того, кто рискнет на ней жениться. Какой прок от горшка с золотом, если он стоит на твоей могиле?

Дамы, окружившие виконтессу, одобрительно засмеялись.

Франческа решительно двинулась дальше. Виконтесса была страшной занудой, неспособной распространить те шокирующие сплетни, на которые надеялась Розалинда. С надеждой посмотрев в северо-западную часть галереи, Франческа расплылась в улыбке. О да! Леди Блант ее не разочарует.

Пятидесятипятилетняя вдова знаменитого рыцаря, леди Блант владела словом, как оружием, и ее словесные выпады обладали определенным шармом. Хотя сама она особым расположением королевы не пользовалась, приближенные ее величества считали вдову закоренелой сплетницей по части плохих новостей.

Вечно затянутая в изобилующие чрезмерными украшениями лифы и юбки, словно колбаса в кишку, леди Блант носила ужасный черный парик. По слухам, она вынуждена была надеть его после неудачной попытки покрасить свои волосы в рыжий цвет, как у королевы. Чернота парика представляла собой жуткий контраст с белилами, которые она без устали накладывала на свое лицо.

– Итак, – вдова, по всей видимости, продолжала свой явно затянувшийся монолог, – станет ли королева оказывать давление на леди Розалинду, дабы та вышла замуж? – Вопрос повис в воздухе, а проницательная придворная сплетница погладила тем временем мальтийскую болонку, сидящую у нее на коленях. – Ну, что скажешь, Коклз? – обратилась она наконец к своей собаке.

– Если королева заставит одну из своих фрейлин выйти замуж, это будет что-то новенькое, – осмелилась высказать свое мнение высокая элегантная дама.

– Неужели, леди Эшенби? – воскликнула леди Блант с притворным удивлением. – Что вы имеете в виду?

– Вспомните сэра Уолтера Ралея. Его жену, бедняжку Бесс Трокмортон, бросили в Тауэр за то, что она без разрешения ее величества оставила свой пост на время бракосочетания.

– Да, но бедняжка Бесс носила ребенка Ралея, будучи еще на службе у королевы и задолго до того, как брачная клятва слетела с ее губ, – возразила леди Блант с торжествующим блеском в глазах. – Розалинду королева отпустила. Непонятно почему, но королева очень хочет, чтобы эта богатая наследница вышла замуж…

И снова вдова сделала многозначительную паузу.

– Да ведь наследница проматывает свое состояние! – вступила в разговор другая дама. – Говорят, она передала тысячи фунтов театру лорда-гофмейстера.

– Тысячи фунтов? – Леди Блант, словно коршун, набросилась на эту новость.

– Чтобы покрыть те потери, которые актеры понесли во время чумы. Года два назад они не в состоянии были играть в Лондоне на протяжении всего сезона. А если еще учесть расходы на строительство «Глобуса»…

Леди Блант задумчиво забарабанила пальцами:

– Она чересчур заинтересованно относится к господину Шекспиру. Хотелось бы узнать почему. Говорят, она стала склонной к чудачествам. Возможно, смерть отца вызвала у Розалинды приступ глубокой меланхолии. Но как бы то ни было, она по-прежнему богатая наследница и обладает одним из прекраснейших замков в Англии. Я, пожалуй, согласна с королевой. Девушка должна выйти замуж.

– Она не девушка, она – женщина, – хладнокровно поправила ее леди Эшенби. – И потом, разве вы забыли? Над ней висит проклятие.