– И всего тишь? Ах, дорогая, как ты прелестна!

– Это мои самые любимые цветы на земле. Мне столько раз хотелось полежать среди них, но я всегда боялась их смять.

Жак наклонился, сорвал один цветок и поднес его к носу Франчески. Она улыбнулась и забрала у него цветок.

– Они не пахнут, глупыш. Они просто красивы. И у них много названий, например, «поцелуй меня у калитки» и «быстро целуй меня».

– Славное название. Прямо как твое имя, Франческа Прекрасное и манящее. – Обняв любимую за талию, Жак поднял ее в воздух.

– Жак! Опусти меня! – приказала она, упершись руками в его плечи, несмотря на то что хотела обратного. Он закружил ее, и от ветра волосы Франчески живописно разметались. – О, освободи меня, Жак! Освободи! – Неужели он освободит ее? Под силу ли ему такое? Может, она дурная женщина, раз позволяет юноше соблазнять себя? Послужит ли ей оправданием то, что в супружеской постели рядом с ней был восьмидесятилетний старик? И нужно ли ей вообще оправдание?

– Моя крошка, – сказал он дрогнувшим от желания голосом. – Я хочу тебя. И ты будешь моей. – Он подхватил ее на руки. – Где, дорогая? – пробормотал он, припал губами к ее губам, на мгновение проник языком ей в рот и тут же коснулся им ее виска, потом уха…

– Во флигеле, возле арки, что ведет в олений парк.

Несмотря на то что до конца сада было далеко, Жак отнес ее туда на руках. Флигель представлял собой невысокое строение с окнами у самой земли. Он использовался главным образом для хранения садового инвентаря. Жак подергал засов, и дверь открылась. Вдоль стены стояли садовые инструменты, а в углу валялась охапка соломы. Жак направился к ней и поставил Франческу на ноги.

Не говоря ни слова, он стал раздевать ее: умело расшнуровал лиф, снял кринолин и нижние юбки. Чувствовался его богатый опыт: потому ли, что он много лет работал с костюмами, или благодаря любвеобильности. Франческа остановилась на втором, и последние угрызения совести по поводу совращения юноши исчезли. Он наконец освободил ее от одежды, и она почувствовала, как прохладный воздух ласкает ее разгоряченное тело. Ветерок овевал ее обнаженную грудь, и ее соски затвердели, превратившись в алые бутоны. Жак зажал один сосок между пальцами и слегка сжал его. Франческа с шумом выдохнула и закрыла глаза.

– Прекрасна, как ты прекрасна!

Обхватив одну ее грудь ладонью, он склонился и приник к соску губами. Потом опустился на колени, и его руки, скользнув по ее спине, обхватили ягодицы. Его рот опускался все ниже и наконец коснулся шелковистых завитков, скрывавших средоточие ее женственности. Она взъерошила его волосы и глубоко вздохнула. Когда же его язык проник в темные, влажные глубины, Франческа вздрогнула, застонала и упала навзничь на солому.

Жак сумел одной рукой смягчить ее падение, а другой в это время сорвал с себя панталоны и, раздвинув ей бедра, вонзился в нее.

Франческа вскрикнула и обвила его ногами.

Он оказался прекрасным любовником, одновременно нежным и неистовым. Фаллос был тверд, словно камень, упруг, словно пружина. Вновь и вновь он приводил ее к пику блаженства. Франческа изголодалась по любви, а ее боль, как и годы неудовлетворенности, только подстегивали эту жажду. Ее старый и дородный муж с большим трудом и слишком быстро исполнял свои супружеские обязанности, никогда не заботясь о ее чувствах.

– Ах, дорогая, иные девушки могли бы поучиться у тебя, как надо любить, – прошептал Жак много позже, упав без сил в ее объятия.

– Ты льстишь мне, Жак.

– Нет, дорогая, я говорю правду. – Он приподнялся на локтях и ласково убрал влажные волосы у нее со лба и с висков. – У тебя ведь был ребенок, правда?

Ее глаза расширились от изумления.

– Откуда ты…

– Я знаю, дорогая, Я любил многих женщин. Разве прежние твои возлюбленные не знали этого?

Она отрицательно покачала головой.

– Ну тогда они просто идиоты, не заслуживающие этого прекрасного тела, – заключил он, по-настоящему рассердившись. – Почему ты не сказала мне, что была матерью?

Она сглотнула подступивший к горлу комок.

– Никто не знает, Жак. И никто никогда не узнает. Тронутый ее печальными словами, Жак приник к ней в горячем поцелуе и вновь стал ласкать ее. И хотя он доставил ей огромное наслаждение. Франческа поняла, что он не тот, кто ей нужен. Она и сама толком не знала, кого ищет, но верила, что узнает его… как только он появится.

Следующим утром Дрейк вновь нетерпеливо расхаживал по кабинету лорда Даннингтона. Ярко сиявшее солнце нисколько не улучшило мрачного настроения Дрейка.

На пороге появился Томас, и Дрейк резко остановился в дальнем углу кабинета. Сжав кулаки, он подождал, пока управляющий дошаркает до стола, на котором были разложены бухгалтерские книги.

– Вижу, с содержанием вы ознакомились, – сказал Томас, посмотрев на них поверх очков.

– Да. Ты ведь не сказал леди Розалинде, что я просматриваю их? – Управляющий, покраснев, виновато покачал головой, а Дрейк продолжил: – Я почти не сомкнул глаз ночью, но сумел проверить каждую статью и составить полную картину.