Страйдер непринужденно привалился к стене; лицо его при свете свечи было едва различимо.

– Я знал, что вы последуете за мной. Мне не хотелось привлекать к себе внимание. Это было бы… неосмотрительно.

При этих словах глаза агента насмешливо сверкнули.

– Что вам нужно?

– Дом, разумеется.

В душе Дрейка всколыхнулась волна гнева, но он лишь сдержанно спросил:

– Почему вы думаете, что я в таком отчаянии, что готов обсуждать этот вопрос сейчас и здесь, когда рядом леди Розалинда?

– Потому что я знаю о вас гораздо больше, чем вы думаете.

Дрейк весь похолодел, испугавшись, что под угрозой его миссия королевского шпиона.

– В качестве жеста доброй воли моего хозяина я готов доставить вам к следующей среде десять тысяч фунтов, – сказал Страйдер.

– Это не удовлетворит опекуна имения.

Страйдер изобразил скуку на лице:

– У моего хозяина большие связи при дворе. Я уверен, что Тедиес Берк согласится.

– Ваш хозяин должен иметь очень хорошие связи, чтобы убедить Тедиеса согласиться на то, чтобы дом ускользнул из рук его племянницы.

Страйдер смотрел на него, как кошка на мышку:

– Мой хозяин настолько могуществен, что вы и представить не можете.

«Столь же могущественный, чтобы уговорить покойного лорда Бергли одобрить много лет назад создание мнимой торговой компании?» – гадал Дрейк. А что, если именно хозяин Страйдера довел его отца до гибели? Возможно ли, чтобы он столько лет охотился за домом?

– Надо еще кое-что утрясти, чтобы подготовить все необходимое, – сказал Дрейк, пытаясь выиграть время – Какие гарантии вы требуете в обмен на деньги, которые так щедро и быстро предоставляете?

– Ваш брак с Розой Торнбери. Дрейк скривился:

– Брак? Вы диктуете даже это?

– Хозяин должен быть уверен, что вы вправе продавать дом, что он ваш. А женитьба на Розалинде даст необходимые гарантии.

– А ваш хозяин случайно не желает присутствовать при первой брачной ночи?

При этих язвительных словах Страйдер ядовито усмехнулся:

– Что ж, я поинтересуюсь.

– Уходите!

Страйдер кивнул и накинул капюшон на голову.

– Во вторник утром. Десять часов. Улица Хэттон, тринадцать.

Он повернулся и исчез в темноте. Мгновение спустя Дрейк, очнувшись от глубоких размышлений, вдруг понял, откуда Страйдеру известен этот выход.

– Годфри, я чрезвычайно польщена. Правда. Мне теперь не так уж часто предлагают руку и сердце, – сказала Розалинда, заставляя себя взять влажные руки молодого человека в свои. – Но союз между нами невозможен.

– Почему?

– Ну хотя бы потому, что я значительно старше вас. Годфри заерзал на каменной скамье.

– Старше? У нас совсем незначительная разница в возрасте, какие-то восемь лет.

– Восемь лет, вот именно! – многозначительно произнесла она. – Ведь я же настолько старше, что могу быть вашей… вашей… старшей сестрой.

Глядя на его по-прежнему бессмысленное выражение лица, Розалинда поняла, что этот аргумент на него совершенно не подействовал. Она тяжело вздохнула, пытаясь найти более веские доводы.

– Наш союз будет катастрофой. – Потеряв терпение, она отняла у него свои руки. – Более ясно просто не выразиться.

– Аминь, аминь, – сказал он, и в его глазах появился почти дьявольский блеск – Но что бы ни ожидало впереди, все равно это не может затмить радость от минуты свидания с тобой.

Розалинда нахмурилась. Слова ей показались знакомыми.

– Ведь каменной преграде не сдержать любовь! – воскликнул он с нарастающим пылом. – И любовь идет на все… так что… твои годы не остановят меня.

– Фи, – поморщилась она, когда вдруг поняла, где слышала это раньше. В театре! Он снова цитирует «Ромео и Джульетту». Вернее, перевирает пьесу.

– Годфри, вы способны на собственные мысли?

– Она заговорила! О, говори еще, мой светлый ангел!

– Дорогой сэр, похоже, сами вы ничего не способны сказать. Вы либо цитируете Шекспира, либо свою мать.

– Ни тот, ни этот, прекрасная дева, если оба тебе ненавистны.

– Годфри, прекратите, ради Бога! Слышать больше не желаю! Я надеялась понять чаяния вашего сердца, но, видимо, только напрасно теряю время. Я скажу вашей матери, что даже думать не могу о браке с вами.

При мысли о леди Блант Розалинде вдруг стало как-то не по себе. Что-то с ней связано. Но что? И вдруг она вспомнила.

– О бессмертные боги! – ахнула она.

Она попросила леди Блант покопаться в прошлом Дрейка, а потом совершенно забыла об этом. Она сама положила начало интриге до того, как согласилась выйти за него замуж. А если леди Блант обнаружит что-то ужасное? Или, что более вероятно, вдруг придумает какой-то план, чтобы просто разорить Дрейка? Зная леди Блант, Розалинда не сомневалась, что эта дама не отступит, пока не добьется своего. Нужно немедленно найти Порфирию и попросить ее прекратить поиски!