– Ты говоришь загадками, Учитель, – нахмурил брови Иоанн. – Мы все пойдем за тобой в огонь и в воду. Но извини – нам хотелось бы знать, как поступать дальше. Думаю, Иаков второй, и Варфоломей меня поддержат.

Оба апостола утвердительно кивнули, не вставая из-за стола.

– Какой нервный день сегодня, – задумчиво сказал Кудесник – Ничего не поделаешь – Страстная неделя. По плану все должно быть намного хуже. Но план не сбылся. И, это, пожалуй, единственное, что меня беспокоит.

Он поднялся.

– Друзья мои, – тепло произнес Кудесник – Обещаю, я все объясню.

Он повернулся к смиренному Иоанну.

– Это то, что ты хотел… Ульрих? Хорошо, я скажу тебе, что нужно делать.

В правой руке Иоанна блеснул «люгер». Он был ошарашен фразой Кудесника, назвавшего его имя – но времени на размышления не оставалось.

– Всем стоять на месте, – отчеканил Ульрих. – Я не шучу.

– Делайте, как он говорит, – быстро сказал Кудесник, жестом останавливая вскочившего Петра. – Нам не нужно, чтобы еще кто-нибудь пострадал.

Апостолы замерли в полнейшем недоумении. Милый, добрый и кроткий Иоанн на их глазах превратился в настоящего волка. Теперь, каждый из апостолов был готов поклясться кровью матери – в гроте с ними находится совершенно другой человек

– Я очень хорошо стреляю, – предупредил Ульрих, откинув волосы со лба.

– Чего ты хорошо делаешь? – поразился Симон.

– Стре… ах, да. Впрочем, без разницы, – поправился Ульрих. – Попробую изъясниться на вашем птичьем языке. Короче, эта блестящая штука изрыгает молнию. Если кто-то из вас двинется – я мгновенно убью Кудесника.

Кудесник внимательно осмотрел наставленный на него ствол пистолета.

– «Люгер», ориентировочная дата выпуска – 1934 год после моего рождения, – сообщил он Иоанну-Ульриху. – Наградной. Очевидно, эксклюзивная модель с номерными патронами. Его обычно выдают только высшим офицерам войск СС либо премируют отличившихся – за особые заслуги перед рейхом.

…Ульрих ожидал услышать все, что угодно, включая униженные мольбы о пощаде – но только не это. Улыбающееся лицо Кудесника расплылось у него перед глазами, в голове окончательно помутилось. Еще больше перепугались другие апостолы. Петр, приняв странные слова за секретную молитву, пал на колени – его примеру последовали остальные. Ульриху изменила выдержка – трясясь всем телом, убийца резко вскинул оружие на уровень бровей.

– Кто ты такой?! – срывая голос, закричал он.

– А то ты не знаешь, – спокойно ответил ему Кудесник

…В дверь грота постучали.

– Не входить! Назад! – взвизгнул Ульрих, в дикой истерике перемещая дуло «люгера» с Кудесника в направлении двери, и обратно. – Уйдите! Прочь!

– Не бойтесь, мы ждем вас, братья, – мягко сказал Кудесник

Дверь отворилась, и в грот начали заходить люди. Ульриха затрясло так, словно его усадили на электрический стул, лицо исказилось от нервной гримасы, «люгер» отчаянно заплясал в непослушных пальцах.

К столу один за другим приблизились новоприбывшие гости – перепачканные землей и побуревшей кровью. Фаддей, Иаков первый, Фома, Иуда, Андрей, Филипп – и, наконец, настоящий апостол Иоанн, с ненавистью смотревший на Ульриха Хафена. Иуда, ухмыльнувшись, потер большой палец об указательный и показал Симону язык Тот в смущении отвернулся.

– С Каиафой я еще пока не решил, – промолвил Кудесник, обращаясь к Петру. – Воскрешать его или нет. Противная личность. Вдруг без него обойдемся? Пусть еще чуток в пещере полежит – а я пока прикину, куда его девать.

– Кто он? – спросил Петр, оглядывая белого, как мел, Ульриха.

– Этот? – махнул рукой Кудесник – Знаешь, долго объяснять. Все равно ты не поймешь половину. Но он не из Синедриона. Почему я раньше молчал?

У меня практика такая – изображать поведение обычного человека. Я среди людей нахожусь, а не в Небесной Канцелярии. Ну, вот и я попытался представить себя в жизненной ситуации. Ученики уходят? Нормально, слаб человек. А рядом со мной – и карьеры нет, и смертельная опасность.

…В грот незаметно вошла Мария Магдалина. Поклонившись Кудеснику в пояс, она подошла к Иуде, нежно погладив того по окровавленной бороде.

– Прости, – выдавила из себя Магдалина, и заплакала. – Это все он, – обеими глазами она метнула в Ульриха черные молнии. – Задурил мне голову, тварь… сказал, что видит будущее: как ты продашь Кудесника Синедриону за тридцать денариев. И он погибнет на кресте из-за твоего ложного доноса. Столь красочно… я находилась в истерическом состоянии… сразу вспомнила, что у тебя платежи по кредитам. Думала, этим я спасаю Кудеснику жизнь…