Тело терзают горячие покалывания. Ощущение, будто я лежу на углях. Серебро постепенно начинает действовать. Дальше будет только хуже.

– Не вешай мне кишки на уши, – огрызаюсь я, а клыки так и стучат друг о друга – в комнате растут градусы смертельного тепла. – Мною прочитаны ВСЕ файлы с этой флэшки. Многие годы в Московии работало скрытое подполье людей. Они внедрялись в наши структуры, включая Службу вампир-ской безопасности, культурную богему, бизнес-предприятия. Человечество очень долго ждало своего часа. И считай, что дождалось.

Милена со стоном кусает наманикюренный коготь.

– В конце концов, разве я много хочу от этого мира? – жалуется она сама себе. – Нормальное существо давно догадалось бы, услышав мой разговор с нукекуби. Но ты же мужик. Повторяю: никаких людей нет. Все, что ты видел на флэш-ке, – дезинформация. Нукекуби должен был организовать утечку д е з ы в прессу и на ТВ: легковерные кровососы (как и ты, мой милый) сразу убедятся – люди выжили, они вовсе не миф. Но это лишь отвлекающий маневр. За ним стоит план тайного общества по установке нового культа. Теракты с чесноком, грань серебряной войны с Союзом графств, страшная паника: из Московии хлынут беженцы, воцарится всеобщая анархия. Армия разложится, полиция сбежит. Одна лишь секта носферату, не убоявшись сил добра, вступит в праведную борьбу против фальшивых людей и сокрушит их, обретя популярность среди славян-кровососов. А уж после реализуют и главную задумку: римейк вампирского стиля. Культ Дракулы рухнет. В драконье кресло воссядет основатель вампиризма. Божественное начало зла. Самый первый вампир на Земле.

Мне плохо. Проклятое серебро. Голова, будто на сковородке. Плюс ко всему, похоже, таки началась ломка: я умираю, как хочу крови. Клыки бесцельно царапают вспухший язык. Стащив рубашку, я натягиваю ее себе на голову, словно куфию1 альгу-ля, пытаясь защититься от вредоносного действия серебряных частиц. Это настоящий бред. Милена хоть отдает себе отчет, какую чушь она несет? Сто процентов, девушка чокнулась. Это ясно даже из ее поступков: насколько легко и бездумно она отдала револьвер молчаливому.

– Почему ты не выстрелила в Амелина? – сиплю я. – Ведь у тебя в барабане целых три пули… надо было взять козла в заложники, попытаться уйти…

Из красной пелены раздается жалобное сопение.

– Я не могу, – отвечает Милена, и в ее голосе звенят слезы. – Я же вампир. У кого поднимется рука на прародителя, через чье тело жажда крови явилась в наш мир? И во мне, и в тебе есть частичка Амелина. ДНК этого существа – в твоих венах. Его зовут вовсе не Амелин. Это старший сын вавилонского царя Навуходоносора II… царевич Амель-Мардук.

…Серебряный жар взрывается в голове, превратив ее в преисподнюю.

…Широкий «боярский» стол из орехового дерева в обеденной комнате Кремля плотно облегало черное полотнище с красным профилем Дракулы. Фарфоровые гжельские кости от обшивки престижных гробов, звеня, болтались по краям скатерти. Посреди стола находилось стеклянное приспособление, чем-то похожее на большой арабский кальян. Низ у него был пузатый, как у коньячной бутылки, а верх, напротив, – узкий и вытянутый. Из «<брюха» кальяна в разные стороны расходилась дюжина витых, змеевидных трубочек: любая из них заканчивалась тонкой иглой. Каждая игла, в свою очередь, торчала из вены жертвенного упыря – всего их насчитывалось двенадцать, облаченных в строгие черные костюмы, словно они явились на собственные похороны. Нудно благоухая ароматами лучших парижских бальзамов, жертвы лежали на золотых подносах, обложенные свежей, истекающей каплями крови утиной печенью. Их воротнички были белы до идеальности, а галстуки – безукоризненны, веки закрытых глаз судорожно подрагивали. Часы из зеленого алебастра пробили обеденное время. Вальяжно утопая в мягкости пышных кресел, Маркиз вкупе с тихим Принцем по графику кушали кровь из вампирской оппозиции.

– Честно говоря, сегодня не очень, – заметил Маркиз, не скрывая досады. – Ты не находишь, что какая-то худосочная оппозиция пошла? Вот раньше были – просто звери, да? Ты на него только посмотрел, а он уже бросается: ну кабан натурально, кровь с молоком. А эти чего? Не упыри, а тюльпаны.

Принц Крови причмокнул губами – венозная жидкость устремилась вверх по трубочке, прикрепленной к локтю 45-летнего мужчины: его лицо опухло от пребывания в мо-розарии (косметическом устройстве, отбеливающем мертвую кожу). Тот конвульсивно дернул щекой, но не пришел в сознание.

– Ты ж их сам такими сделал, – простодушно заметил Принц, облизав палец. – Жаловался, что построению суверенного вампиризма мешают. Сначала переливаний заграничной крови лишил, а местную-то кто даст? Тебя все бизнесмены боятся: вот они и захирели, бедолаги. Конечно, чего тут есть? Второй час сосу, а кровь струится еле-еле. Чувствую, голодными уйдем…

Маркиз вдохнул воздух из трубочки: щеки втянулись внутрь. Он пытался угоститься из артерии упитанного существа, по виду – экс-премьера, однако кровь из оппозиционера так и не пошла. Упырь со следами морозария сонно перевернулся, подмяв под себя куски печенки. Из кармана пиджака торчала газета с заголовком: «Борис Бладсакер хочет назначения графом Сочи!».

Принц Крови прикрыл глаза, высасывая гемоглобин из Бладсакера. Ему везло.

– А действительно… давай его назначим, – предложил он, сплюнув сукровицу. – Подумай, в сущности, чего мы теряем? Этот тупой олень угробится на строительстве объектов для Зимних вампирских игр. Там же ужас сколько всего надо воздвигать. Ледяные пещеры по чемпионату бега от охотников с серебряными пулями. Бассейн для фигурного плавания в крови. Да и кровь требуется дорогая, лучше всего от чернобурок – ты знаешь спортсменок, они в порошковую не полезут. Ну, и гонки на санях, запряженных летучими мышами: очень важная вещь, там крутые финансовые ставки делаются. Азарт огромный – даже альгули из Аравии и Эмиратов скопом приезжают.