–  Если дело касается законных вещей…

–  О, Господи, конечно, все законно. Я оказался запятнан, хотя и не по своей вине. Речь идет не о том, что я сделал, а о том, что могут подумать люди. Видите ли, тут замешана женщина.

–  Жена Джорджа Уолла?

Выражение его лица совершенно изменилось, стало потерянным. Он попытался придать ему опять нормальное выражение, сосредоточившись на курительной трубке. Но он ничего не смог поделать с гримасой, исказившей уголки его рта.

–  Вы знакомы с ней? Все знают об этом?

–  Скоро узнают все, если здесь будет околачиваться Джордж Уолл. Я столкнулся с ним, когда приехал сюда.

–  Боже милостивый, значит, он уже на территории клуба?

Бассет нескладными шагами пересек комнату. Он выдвинул один из ящиков своего письменного стола и вынул оттуда автоматический пистолет среднего калибра.

–  Уберите эту вещь, - сказал я.
– Если вы серьезно беспокоитесь о своей репутации, то огнестрельное оружие действительно может взорвать ее к чертям собачьим. Уолл находился за воротами, пытаясь проникнуть внутрь. Но ему это не удалось. Он просил меня сказать вам, что не уедет отсюда, пока не повидается с вами. Все.

–  Черт побери, дружище, что же вы сразу не сказали? Нам бы не пришлось зря терять время.

–  Время теряли вы.

–  Ладно, ладно. Не будем ссориться. Нам надо удалить его отсюда до того, как здесь появится кто-либо из членов клуба.

Он посмотрел на хронометр на своей правой руке и как бы ненароком направил на меня свой автоматический пистолет.

–  Уберите свой наган, Бассет. Вы слишком расстроены, чтобы держать в руках оружие.

Он положил его на толстый журнал перед собой и бросил на меня виноватый взгляд.

–  Извините. Я немного нервничаю. Не привык к таким волнениям и неприятностям.

–  Из-за чего разгорелся сыр-бор?

–  Кажется, молодого Уолла обуяла мелодраматическая идея о том, что я увел у него жену.

–  Вы действительно это сделали?

–  Какая нелепая мысль! Эта девушка так молода, что могла бы быть моей дочерью.
– Его глаза увлажнились от смущения.
– Мои отношения с ней всегда были в рамках приличия.

–  Стало быть, вы ее знаете?

–  Конечно. Я знаю ее много лет - гораздо дольше, чем Джордж Уолл. Она начала ходить в бассейн на тренировки еще с тех пор, когда была подростком. В общем-то она и сейчас не совсем вышла из подросткового возраста. Ей не больше двадцати одного - двадцати двух лет.

–  Кто это такая?

–  Эстер Кэмпбелл, ныряльщица. Может быть, вы о ней слышали? Она чуть не выиграла соревнования на первенство страны пару лет назад. Потом она пропала из моего ноля зрения. Ее семья уехала отсюда, и она перестала принимать участие в соревнованиях любителей. Я не знал, что она вышла замуж, до тех пор пока она опять не появилась здесь.

–  Когда это было?

–  Пять или шесть месяцев назад. Шесть месяцев будет в июне. Кажется, она неважно провела все это время. Она участвовала в представлениях по художественному плаванию, потом потеряла это место и застряла в Торонто. Там она познакомилась с молодым канадским спортивным журналистом и от отчаяния вышла за него замуж. Видимо, семейная жизнь не сложилась. Она бросила его после года совместной жизни и вернулась сюда. Она была во взвинченном состоянии и душевно довольно измотана. Понятно, я сделал для нее что смог. Я убедил правление позволить ей пользоваться бассейном для работы тренером на комиссионных началах. В период летнего сезона дела у нее складывались неплохо. А когда она осталась без учеников, признаюсь, я оказал ей некоторую финансовую поддержку.
– Он беспомощно развел руками.
– Если это - преступление, тогда я преступник.

–  Если в этом все дело, то мне непонятно, чего вы боитесь.

–  Вы не понимаете… Вы не понимаете моего положения. Враждебность и интриги, которыми я здесь окружен… Есть тут группа членов клуба, которые хотели бы меня уволить. Если Джорджу Уоллу удастся создать впечатление, что я использую свое положение, чтобы якшаться с женщинами…

–  Как он может это сделать?

–  Я хочу сказать, что если он обратится в суд, как он угрожал это сделать… Беспринципный адвокат может состряпать на меня какое-нибудь дело. Девушка сказала мне, что собирается разводиться, и, думаю, я не проявил достаточно такта. Меня не раз видели вместе с ней. Кстати говоря, я несколько раз приглашал ее на обед и сам готовил блюда.
– Его щеки несколько порозовели.
– Кулинария - одно из моих увлечений. Теперь я понимаю, что было неразумно приглашать ее к себе домой.

–  Он никак не сможет использовать это против вас. Мы живем не при королеве Виктории.

–  В некоторых кругах нравы поистине викторианские. Вы даже не сознаете, насколько уязвимо мое положение. Боюсь, что такого обвинения будет достаточно.

–  Вы не преувеличиваете?

–  Надеюсь, что преувеличиваю. Но мне так не кажется.

–  Я бы посоветовал вам объясниться с Уоллом. Изложите ему факты.

–  Я пытался это сделать по телефону вчера вечером. Он не стал слушать. Помешался от ревности. Можно подумать, что я где-то прячу его жену.

–  Хотя вы этого не делали?

–  Конечно, не делал. Я не видел ее с первых чисел сентября. Она неожиданно уехала отсюда, не сказав даже "до свиданья" или "спасибо". И не оставила своего нового адреса.

–  Уехала с мужчиной?

–  Очень может быть, - ответил он.

–  Скажите об этом Уоллу. Лично.

–  Ну, нет. Я не стану это делать. Он - разъяренный маньяк, он набросится на меня.

Бассет провел своими нервными пальцами по волосам. Волосы увлажнились на висках, и маленькие ручейки пота начали стекать возле ушей. Из кармана пиджака он вынул сложенный носовой платок и вытер им лицо. Мне стало его жаль. Физическая трусость - самая уязвимая вещь.