И более четырёх выслушивала рассказы о команде «Энтерпрайза».

Наверно, Села когда-то любила мать; она, правда, этого не помнила, но не могла же она с самого начала не любить её. Отцом же она восхищалась с тех пор, как себя помнила. Высокий, красивый, могучий, с глубоким, звучным голосом, который Села так любила слушать. Его все боялись и уважали.

Как могла её мать не преклоняться перед ним?

Могла. Она терпела его, но не любила. И однажды, когда Селе было четыре года, мать среди ночи пришла в её комнату, и шёпотом наказав ей не шуметь, завернула её в одеяло и вынесла из дому.

Только когда они очутились на улице, Села поняла, что её уносят прочь от её любимого отца, из её дома, от всего, что ей дорого.

И она закричала.

Её отец предложил этой женщине жизнь. Он дал ей дом, защиту, дочь. И чем же Таша Яар отплатила ему?

Предательством.

Села стояла рядом с отцом и смотрела, когда Ташу казнили. Всё, что было в ней земного, умерло в тот день вместе с её матерью. Осталась лишь ромуланка, горящая желанием уничтожить команду «Энтерпрайза» – всех тех, кому Таша хранила верность. Всех тех, ради кого она предала отца Селы.

И теперь, стоя в сырой пещере, глядя на удивлённые лица стоящих перед ней людей, Села чувствовала, что легендарный Пикард находится в её власти. Теперь она узнает, заслуживает ли он восхвалений её матери. Она в это не верила. Очень скоро он предстанет таким, каков он есть на самом деле – жалкий, слабый землянин.

И мечта всей её жизни сбудется.

Стоя в резком белом свете кекогеновых ламп, глядя в холодные глаза Селы, Пикард понял, что их со Споком общие подозрения насчёт Нерала были правильными. Проконсул заманивал их в ловушку. Никаких мирных переговоров он вести не собирался; воссоединение было не более, чем мечтой идеалиста.

Пикард взглянул на Спока. Лицо посла было серым и постаревшим, каждая чёрточка выражала неимоверную усталость; казалось, он даже согнулся под тяжестью своего поражения.

– Как они смогли узнать об этой пещере? – спросил Пардек у Спока. – Нас кто-то предал.

– Да, – ровным голосом сказал Спок. – Ты.

Взгляд Пикарда метнулся к Споку. Тот сверлил Пардека глазами. Сенатор вздрогнул.

– Спок, – с ужасом произнёс он, – мы с тобой были друзьями восемьдесят лет.

– Это единственный логический вывод, – бесстрастно сказал Спок. – Ты позвал меня на Ромулус. Ты устроил мне встречу с проконсулом. И ты знал, что Пикард и Дейта вернулись сюда с важной информацией.

Пардек покачал головой, пытаясь сохранить достойный вид, но хриплый смех Селы свёл его старания на нет.

– Великий Спок, – сказала она не без восхищения. – Очень хорошо. Сенатор Пардек, ваши заслуги перед ромуланским народом будут отмечены.

Пардек, казалось, несколько стушевался. Но продолжал смотреть Споку прямо в глаза.

Эти люди были друзьями восемьдесят лет, подумал Пикард. Неужели Пардек с самого начала намеревался использовать Спока и лишь выжидал случая, чтобы извлечь выгоду из этой дружбы? Возможно ли это?

Спок и Пардек неотрывно смотрели друг на друга. Наконец, Пардек тихо сказал:

– Джолан тру, Спок. – Никакой неловкости, никакого сожаления. Этими словами он просто прекращал с ним всякую связь. Ничего более.

– Не огорчайтесь, – сказала Села Споку. Пикард заметил, что посол не смотрит на неё, и она произнесла прямо ему в ухо. – Ваша мечта о воссоединении вовсе не погибла. Просто она осуществится в несколько иной форме – завоевание Вулкана ромуланами.

Она кивнула солдатам, и те повели их к выходу.

Д’Тан и сам не мог бы сказать, что заставило его спрятаться в небольшом промежутке между двумя зданиями, который он обнаружил много лет назад. То было чувство какого-то томительного ожидания, повисшее в тяжёлом горячем воздухе; толчки, словно от далёких взрывов, которые больше ощущаешь, чем слышишь.

Другие тоже что-то чувствовали, он в этом не сомневался. На улицах было как-то беспокойно, чуть больше суеты, чем обычно. Киркассианский кот владелицы магазина расхаживал по подоконнику, то и дело выгибая спину и принимаясь шипеть.

Из своего убежища Д’Тан мог видеть, что делается на улице. Маленьким мальчиком он обнаружил, что может забраться в это узенькое пространство между зданиями оставаться там незамеченным часами, наблюдая за жизнью улицы. Теперь, когда он стал старше, щель сделалась для него тесноватой, и он с грустью понял, что ещё год-другой – и ему придётся отказаться от своего детского убежища.

Он провёл день бесцельно, сперва несколько часов околачиваясь по соседству в надежде встретить мистера Спока, чтобы показать ему древние буквы. После того, как Спок отправился к пещерам, Д’Тан провёл некоторое время со своей подружкой Джаникой, помогая ей убирать магазин её родителей. Родители накормили его обедом и дали с собой фрукты.