Кислота полилась дождем, зашипела на камнях. Драгоценности — золотые кольца и ожерелья, серебряный кубок, ржавый клинок меча эльфийской королевы начали плавиться. Одна капля кислоты попала на мой меч. Я успел только вовремя отбросить его, спасая руку. Коготь опять вскрикнул, и на сей раз я услышал не бессмысленный звериный рев, но одно яростное слово:

— Вор!

Этот звук прогремел по всей пещере, отозвавшись эхом в моих костях, пока я прилаживал стрелу к тетиве неловкими, дрожащими пальцами. И тут дракон увидел, чем мы в действительности занимались.

Бросившись к Таррану, он взвыл:

— Осквернитель!

Все мои тщательно отработанные рефлексы вступили в действие. Я уподобился сосуду, вместилищу холодного расчета. Я повернулся, натянув тетиву, выпустил стрелу со стальным наконечником и промахнулся. Стрела вонзилась на расстоянии ладони от глаза дракона и вошла под чешуйчатую пластинку. Изрыгая проклятия, Тарран вслед за моей стрелой метнул длинный нож, его клинок вонзился в незащищенное место под правым глазом твари. Тарран бросил еще один нож с криком:

— Я ослеплю тебя, ублюдок!

Одновременно я выпустил стрелу.

Но нашей мишени уже не было — взмахнув кожистыми крыльями, Коготь взмыл вверх, к отверстию в потолке.

Дракон исчез, а я не дрогнул в самый ответственный момент! Во весь голос я вознес хвалу всем богам, какие только меня слышали.

— Рановато благодарить, — сказал Тарран. — Ему нужен простор для следующего нападения. Бежим!

Его предупреждение пришпорило меня. Забыв о благодарности и обо всем, что напрямую не касалось выживания, мы помчались к лестнице, с трудом огибая выжженные кислотой ямы, все еще шипевшие по краям. Но внутри меня ликующий голос со смехом праздновал победу: я не дрогнул, не оцепенел от страха!

В логове потемнело, когда дракон заслонил нам лунный свет. До лестницы оставалось совсем немного.

Вдруг оказалось, что это уже не мы бежим, а я один карабкаюсь по первым ступеням. Тарран поскользнулся в луже крови, зашатался и упал, когда чудовище снова ринулось вниз.

Я повернулся, натянул лук и послал стальноголовую стрелу прямо в открытую пасть твари. В то же мгновение Тарран поднялся на коленях — теперь он ревел от боли, сыпал проклятиями от беспомощности — и метнул длинный нож с украшенной рукоятью, пронзив язык зверя.

Из пасти Когтя потекла кровь, он пронзительно закричал от ярости и боли и взмыл вверх, вновь за пределы логова. Тарран попытался встать, но опять упал. Он сломал лодыжку.

— Беги, — простонал гном. Его лицо в лунном свете светилось белым, ужас проложил на нем глубокие морщины, глаза блестели, как отполированный черный янтарь. — Все, Райл. Беги!

Я не собирался этого делать и сделал шаг в сторону Таррана — на одну окровавленную ступеньку ниже, затем остановился. Пот, холодный, как страх, струился ручьями по моей спине.

Что-то прикоснулось ко мне. Не как рука к плечу, не ветерок, пронесшийся мимо, — нет, это было что-то другое. Мысль дракона. Он сидел на краю отверстия в крыше своего логова и глядел вниз, как огромный, нахохлившийся гриф.

Коготь взмахнул крыльями, и сильный порыв ветра отбросил меня на каменную стену, прижав к ней зловонными объятиями. Дракон взглянул на меня — беспомощное существо, жалкого воришку, пришедшего набить карманы, двуногое ничтожество. Он смотрел, пронзая меня холодным, жестким и острым взглядом, проникая туда, где находится сердце и все, что я знаю, помню, на что надеюсь и чего боюсь. В эти мгновения я чувствовал себя более голым, чем старые бурые кости, разбросанные по драконьему логову, а чудовище нависало над краем отверстия, и лунный свет пробивался сквозь его когти и зубы.

— Разве ты не собираешься помочь своему другу, Райл?

Тарран застонал. Мы оба поняли — он опять служил наживкой.

— Ты боишься? Ты боишься, что не будешь достаточно быстр? Или достаточно храбр? Ты застыл на месте, Райл Мечник?

Я содрогнулся от страха, в котором он меня обвинял; руки задрожали, так что стрела, которую я собирался пустить, застучала по луку.

— Покажи свою храбрость, сделай то, чего ты не смог сделать, чтобы спасти своего отца. — Коготь засмеялся, соединив два кошмара в один. — Беги к гному, Райл Мечник, — я начинаю отсчет.

— Райл! Нет! — закричал Тарран. — Нет! Я попытался вновь приложить стрелу к тетиве и порезал руку о стальной наконечник так, что ручьем хлынула кровь. Я выпустил одну стрелу в рот чудовища, другой ранил его около глаза. Дракону было больно, но он отнюдь не умирал — мои жалкие стрелы не могли причинить ему вред.

Голосом холодным, как зима, Коготь прошипел:

— У мужчины не больше храбрости, чем у мальчишки, не так ли? Вепрь убил твоего отца, пока ты трясся от страха, Райл Мечник. Ничего не меняется, несмотря на то, что прошло столько лет.