Шрифт:
— Добрый, добрый старый Никки. Аубрей тоже улыбнулся.
— Да, я понял, мы так и скажем… Решил, что он Гамлет, чуть не убил Адель, едва удалось ее спасти…
— И поскольку, — подсказал я, — миссис Блейр незадолго до несчастья беседовала с доктором Фрезером, именно в его лечебницу утром увезли вашего бедного папочку. Все.
Аубрей источал безмерную благодарность.
— Да не улыбайтесь во весь рот, когда будете делиться горем, — добавил я, взглянув на его счастливую физиономию.
— Конечно! — воскликнул он.
— Просто, ни на секунду не забывайте, что любите Никки, как…
— Сын? — с улыбкой от уха до уха предположил Аубрей.
6
Окна моей квартиры выходят в парк. Конечно, квартирка могла быть и побольше, но, когда приводишь даму, это не имеет особого значения. Естественно, если твой профиль неотразим!
Я сидел в кресле лицом к окну и потягивал коктейль; перед глазами стояло лицо Аубрея. Как безмятежно и счастливо произнес этот малый: "Сын!".
В отношении себя тоже не надо обманываться. Если существуют уровни подлости, то за прошедшие 24 часа я достиг подлейшего из них. Вспомнился взгляд Никки-боя, когда его выводили из кабинета. Насколько внезапно оборвался его голос! «Уведите», — приказал Фрезер, и в тот момент фраза меня не задела.
Допивая второй бокал и выкурив еще одну сигарету, я, наконец, отыскал ответ. Нельзя оставлять Николаса в лечебнице. Я заварил кашу, мне и расхлебывать. Адель Блейр выдала девять тысяч, теперь я свободен от обязательств, более она не является моей клиенткой.
Немного погодя пришла весьма интересная мысль. Если жена выложила кругленькую сумму, чтобы упрятать мужа в психушку, то сколько может заплатить сам Николас за освобождение?
С этой минуты Николас Блейр стал моим клиентом, даже не подозревая об этом.
Я сразу почувствовал себя лучше, подошел к зеркалу, подмигнул самому себе и сказал: "Так-то, брат! Кое-что мы уже получили, глядишь, и еще перепадет". Парень в зеркале ухмыльнулся: "Ты хоть себе-то не ври! Подошел полюбоваться собой, все остальное тебя мало интересует".
В Коннектикут я приехал поздно вечером. Ворота уже закрыли. Охранник разглядывал машину, словно меня и не было. Я сказал, что хочу повидать доктора Фрезера, парень остался глух и нем. За пять долларов он все же сходил к главному корпусу и назвал Фрезеру мое имя.
— О'кей, — кивнул охранник возвратясь, — доктор разрешил впустить вас.
Передайте ему при случае, — сказал я, въезжая на территорию, — закрытые ворота отпугивают клиентов. Скажем, если бы я был чокнутым, то ни за что не попал бы на прием!
— А вы уверены в своем уме? — удивился охранник. — У вас что, справка на этот счет имеется?
От неожиданности я не придумал ответа.
Медсестры в холле не было. Я коротко стукнул в дверь кабинета и вошел. Фрезер разговаривал по телефону и даже не взглянул на меня. Я закурил и стал ждать, размышляя, что заставило его заниматься психиатрией.
Наконец, доктор положил трубку и спросил:
— Что случилось, мистер Бойд?
— Извините мою назойливость, — начал я весьма учтиво, — весь день меня не покидает мысль о Николасе Блейре, я беспокоюсь о нем…
— Вы не одиноки, — врач улыбнулся, — я тоже беспокоюсь о нем.
— Видите ли, весь день я думал и пришел к выводу, что Николас просто переутомился. Последнее время он очень много работал. Не этим ли объясняется его поведение?
— Очень интересно, — как-то странно произнес Фрезер, — и что вы еще надумали за этот день?
— Хотел бы увидеть его, поговорить…
— Мне тоже хотелось бы с ним поговорить.
— Что? — я одеревенел.
. — Блейра нет в клинике. Нет, — тихо сказал психиатр. — Пару часов назад он уехал.
— Вы отпустили Николаса? — с надеждой в голове воскликнул я.
— О, нет, — с горькой иронией произнес Фрезер. — Инициатива принадлежала исключительно нашему пациенту. Вы с миссис Блейр уехали, он вскоре успокоился, казался совершенно инертным. Обычная депрессия после буйного приступа, — так мне подумалось. — Психиатр уставился в пол. — Но я ошибся, мистер Бойд. Страшно ошибся. Санитар понес ему ужин, Блейр напал, сломал парню руку, закрыл его в палате и помчался к выходу. У крыльца, к несчастью, стоял автомобиль.