– Просто как-то не верится, что подобные случайности действительно бывают. К тому же я где-то читала, что встретить своего двойника означает встретить предвестника своей смерти.

– Так вся жизнь человека, по сути, и состоит из цепи случайностей. А что до «предвестников», то это уже из области метафизической лажи. До которой я не большой охотник. В конце концов, я лично общался с Дортюком, и он произвел впечатление абсолютно здорового, делового и удачливого человека. Кровавой поволоки смерти в его глазах не углядел. И вообще… Может, хватит тратить время (денег-то все равно нет) на этот теософский диспут?

– Во-во, – поддержал Паша. – Геномы, биномы… Давайте лучше про паспорт.

– Давай про паспорт. «Двойник» господина Дортюка, представившийся Эдиком, вполне предсказуемо метнулся в вагон-ресторан, дабы всей честной компанией дружески отметить нежданную встречу двух одиночеств. Остальные его в этом начинании с удовольствием поддержали. Разве что «шляпа» попросил, «чтобы без фанатизму», ибо его с утра ожидали на каком-то важном совещании. На том и порешили. В итоге на четверых под шоколад и лимончик была раскатана бутылка коньяку. Что само по себе не звероподобно. Однако коньяк оказался какой-то зело забористый, поскольку после него и «шляпа», и Дортюк заснули богатырским сном и очнулись уже в Питере. Да и то исключительно стараниями проводника. Приятелей-попутчиков к тому времени в купе уже не было. Ну а минут пять спустя, когда заспанный и потрепанный Дортюк выскочил на перрон и двинулся в сторону метро, он обнаружил потерю паспорта. Такая вот история. Из которой, на мой взгляд, следует вполне однозначный вывод.

– Подсыпали в спиртное какой-то дряни, после чего спокойненько увели паспорт?

– Примерно так. Учитывая, что более у Дортюка ничего не пропало (а при нем была довольно крупная сумма денег), похоже, что целью попутчиков был именно паспорт. Встретить тугамент, на сто процентов годный к употреблению, в котором ничего исправлять и переклеивать не нужно, – согласитесь, редчайшая удача. Грех не воспользоваться. Хотя бы просто так, на всякий случай… Ну да все это дела давно минувших дней. Для нас с вами сейчас гораздо важнее, что господин Дортюк оказался настолько любезен, что под занавес беседы презентовал мне свою фотокарточку. Так что отныне, несмотря на все старания компьютерного оборотня Олейника, мы с вами, други мои, знаем, как выглядит «визитер», он же господин «Икс», он же житель Петербурга Эдуард Линчевский, 1979 года рождения. Уф-ф… Это еще не конец истории, но предварительно попрошу передать мне очередную честно заработанную баночку пива. А вы пока можете полюбоваться на этого деятеля. Кстати, надо будет показать фото дежурившим в тот день ладонинским охранникам. Не сомневаюсь, что они его опознают. Так что в этой части претензии к охране, пожалуй, можно снять: предъявленный на вахте документ был без признаков подделки.

– Я чего-то не врубился, – почесал в затылке Паша. – А при чем здесь какой-то Эдуард Линчевский? Он-то откуда в этой схеме взялся?

– «Экспресс-2»? – догадалась Востроилова.

– Естественно, – подтвердил ее догадку Смолов. – Железнодорожный билет приобретался на это имя. Если только и сей паспорт также не был загодя позаимствован нашим «мистером Икс». Но, думаю, это маловероятно, к тому же легко проверяется. Например, элементарным обходом соседей. Надеюсь, с этой задачей вы с Полиной успешно справитесь. Она ведь, если не ошибаюсь, когда-то в установке работала?

– Не ошибаетесь, работала, – подтвердил Козырев, – Конечно, сделаем, не вопрос. Виктор Васильевич, а второго?… Того, который вместе с Линчевским ехал, вы тоже вычислили?

– Со вторым сложнее. Билет брался на паспорт некоей женщины, москвички. Так что, либо наш «мистер Игрек» поменялся с ней местами, либо ее не было вообще, и он попал на свободную полку путем дачи взятки проводнику. Хотя могли быть и иные нюансы. В общем, кроме самого общего описания, в отношении «Игрека», у нас пока ничего толком нет. Знаем примерный возраст и то, что зовут Стасом. Разве что особая примета, на которую обратил внимание Дортюк, – у него было очень загорелое лицо.

– С курорта возвращался?

– Я поначалу тоже об этом подумал. Но Дортюк, который на всех этих Хургадах и Куршавелях собаку съел, утверждает, что загар для простого курортника нетипично ровный. Не обгорело-черный, разово-отпускной, а такой… Не знаю, как объяснить… Въевшийся, светло-шоколадный, что ли. В общем, такой, который приобретается лишь в процессе очень длительного пребывания на солнце.

– Или при регулярном посещении солярия, – добавила Катя.

– Скажешь тоже, – хмыкнул на это Козырев.

– А что здесь такого? По нынешним временам мужики в солярии не редкость.

– Ага, разве что педики. То-то они на пару по столицам разъезжают…

– Я смотрю, ты в этом вопросе большой специалист, – съехидничала Востроилова.

– Ну, знаешь!..

– Ша, народ, – рубанул рукой воздух Смолов. – Давайте вернемся к нашим бакланам. Тем более, что отпущенное на мой воскресный выпас время начинает бить склянки. Да и пиво, между прочим, заканчивается.

– Вы что, уже все вылакали? – удивилась Востроилова и при этом очень неодобрительно посмотрела на Пашу.

– А я что? – немедленно принялся оправдываться Козырев. – Я всего-то вторую банку приканчиваю.

– Виктор Васильевич! Два с половиной литра! На солнце, без закуски! Вам плохо не будет? У вас же гипертония.

– Молчать, женщина! Твое место на камбузе! Что ж такое: от своего женского полу дома спасу нет, так еще и подчиненные начинают голос подавать! Понаберут, понимаешь, баб на службу, да еще на офицерские должности…

– И что же? – с вызовом спросила Катя.

– А то! Мужчина должен воспитываться для войны, а женщина – для отдохновения воина. Все остальное есть форменная глупость. Кстати, кто сказал?