– Точно! Э-эх, сейчас бы нам с тобой скрытоносимую фотомодель!..

10-й, «заказной» отдел УУР ГУВД СПб и ЛО

– С вашего позволения, еще можно вызвать перековавшегося блатного по кличке Димедрол. Не пожалеете. Своих ломит, аж треск стоит! Немного, правда, истеричный стал в последнее время. Но ведь вам с вашим опытом объяснять не надо: двенадцать лет по лесным лагерям – у любого нервишки подрасшатаются. Мы его перед беседой обыщем! – не унимался Есаулов, развивая успех.

– Нет уж, увольте, – решительно открестился подполковник Гурнов, до сих пор не отошедший от общения с доверенным лицом номер 56/17. Впрочем, по его лицу было видно, что постановка штабной культуры и агентурной работы в проверяемом подразделении в целом вызвала в подполковнике чувство глубокого удовлетворения.

А вот подполковника Назарова неукротимая ненависть Никодима Сафроновича к правонарушениям отнюдь не убедила в том, что с позорными проявлениями в скором времени будет покончено. Более того, в какой-то момент Назаров явственно ощутил – над ними глумятся. Вот только, помимо самого ощущения, иных материально-зримых доказательств у него пока не было.

У Есаулова зафанфарил мобильник.

– Да, Паша! Весь превратился в слух!.. Понял. И каковы размеры?… Ясно – гранатомет не влезет, а вот лимон бакинских стопудово… Так ведь я и размышляю… Что?… Баишь, пора?… Резонно… Хорошо, щас попробуем грянуть калибрами…

– Товарищи подполковники! – закончив телефонный разговор, обратился к проверяющим Максим. – К глубочайшему своему сожалению, я и несколько моих подчиненных будем вынуждены вас покинуть. Дальнейшую экскур… в смысле, работу… организует мой заместитель – Олег Николаевич. Сейчас я распоряжусь его любить и жаловаться. Бр-р… вернее… любите его и жалуйте… Уф-ф, в смысле – жаловать и любить. Но его!

– А что стряслось? – не без ехидцы поинтересовался подполковник Назаров. – Тревога тревожная и внезапная? Доверенное лицо, которое идет следующим за номером 56/17, экстренно вышло на связь?

– Именно так: всё сразу, разом и вдруг! – подзавелся и чуточку «почти не вспылил» Есаулов, – Я извиняюсь, товарищ подполковник, но считаю, что ирония ваша в данном случае неуместна. У нас, между прочим, международно-розыскиваемый объявился! Агент буквально с лезвия ножа позвонил.

– Чего ты в самом деле взъелся? – вопросил коллегу благодушный подполковник Гурнов. – Проверка проверкой, но ведь не зря в песне поется: «Забота у нас такая». А люди, можно сказать, по первому зову подрываются, спешат прийти на помощь…

– А кто спорит-то? Напротив, давай и мы с тобой с ними прокатимся. Составим, так сказать, компанию. Или все-таки шайку? А, товарищ Есаулов?

Таким образом, подполковник Назаров, изначально заточенный на поиск негатива и компромата, пожалуй, впервые обозначил свое истинное отношение к происходящему. Решив, что сей звонок не более чем розыгрыш, который затеял Есаулов, чтобы скомкать проверку. Сославшись на якобы чрезвычайные обстоятельства.

– В данный момент у меня под парами лишь одна оперативная машина, – с деланым сожалением возразил Есаулов. – Не спорю – безобразие форменное. Сколько раз докладывал?! Но разве до ХОЗУ достучишься?… Короче – всей «шайкой» просто не поместимся.

Последняя фраза явно была адресована не в пример куда как более доверчивому Гурнову. Но за него всех «успокоил» Назаров:

– Ничего страшного, у нас ведь и свой транспорт имеется.

– На «синих» номерах взять вас не могу! При всем желании! – рубанул Максим. – Светанёмся стопудово! Сорвем операцию напрочь! Агента запалим!

– Значит, все поедем на вашем транспорте, – беззлобно рассудил проснувшийся Гурнов.

– Товарищ подполковник! Это ж минус два штыка! А дело-то – серьезное!..

– Ничего, мы с коллегой в службе тоже не новички, – кокетничая, заметил подполковник. – Сами тоже кое-чего можем.

– Могём, – автоматически поправил Максим.

– Что вы сказали?

– Я говорю: идите вы!

– Вы что себе позволяете, Есаулов?!

– Я говорю: идите вы уже… в машину. Вниз спускайтесь. Водитель ждет… Миша, разыщи Махно. Его тоже – срочно вниз. А сам возьми Егора и дуйте за нами. На Петровскую набережную.

– Своим ходом, что ли? – шепотом уточнил подчиненный.

– Если деньги есть, можно и чужим. Не возбраняется.

– Но хоть после поощряется?

– Естественно. Первого числа зайдешь, – отмахнулся Максим.

– Сентября?

– Хрен тебе – июня.

– А почему так поздно?

– А потому что Международный день защиты детей. Раньше ЮНЕСКО всё одно не подсуетится…

Улица Мичуринская

Водкин уселся на ржавый остов «Москвича-412», который был припаркован недалеко от ресторана лет семь назад. В руках он держал здоровенную новую книгу «Крылатые фразы и афоризмы отечественного кино». Книгу эту он обнаружил в метро. Причем, когда хозяин книги ее забывал, Водкин преступно не напомнил ему об этом. Зато теперь Водкин был доволен. Книга оказалась очень хорошей и дорогой – 295 рублей. А сами афоризмы можно было читать как по минуте, так и по часу; как справо налево, так и наоборот.