– Наш Виталя – умничка. Он вчера кандидатскую защитил. Между прочим, ни одного черного шара. В двадцать пять лет уже доцент кафедры права. Правда круто?

– Обалдеть. Ну тогда за доцента.

Паша залпом махнул рюмку ледяной водки и потянулся за помидорчиком. В этом начинании его поддержали и остальные: нестройно прокричав троекратное «Ура!», народ набросился на спиртное ассорти. Разве что Катя ограничилась соком.

– На какую тему диссертация? – поинтересовался Козырев.

Востроилова отставила свой стакан и, схватив Пашу за рукав, попыталась увести его к другому краю стола, подальше от «юбиляра». Она уже жалела, что затеяла эти дурацкие смотрины.

– Катёнок, да ты не суетись, – остановил ее Виталя. – Все нормально. Мы нормально разговариваем, общаемся. Может, человек действительно интересуется юриспруденцией. Вы, «очень хороший человек», в какой отрасли народного хозяйства подвизаетесь?

Здесь Козырев немного запнулся. Собираясь в абсолютно незнакомую компанию, он как-то подзабыл сочинить нейтральную легенду на случай подобных вопросов.

– Он… Он таксистом работает. В частной компании, – пришла на выручку Катерина. Не совсем в кассу, но хоть что-то.

– Ну, если в частной, тогда неплохо. Э-эх, знал бы раньше, обязательно включил вас в список своих респондентов. Тяжеловато, знаете ли, шел фактологический сбор. Больно тема деликатная, я бы даже сказал – щекотливая. А таксист все равно что священник, перед ним исповедаться не зазорно. Особенно когда дорога дальняя, а клиент вмазанный. Ведь так?

– Возможно. Но вы так и не сказали, какая тема?

– Криминологическая характеристика преступлений, совершенных на почве ревности.

– Ого! Могуче. А у вас что, богатый жизненый опыт по этой части?… Кстати, можно я еще водочки выпью? Пока не нагрелась?

– Да ради бога. И мне плесните. И вообще, давай уже на «ты» перейдем.

– Давай попробуем, – без особого энтузиазма согласился Павел. Сейчас ему больше хотелось не перейти на «ты», а уйти отсюда.

– Что касается жизненного опыта, увы. Более того, в жизни я абсолютно не ревнив.

– Так бывает?

– Конечно. К примеру, сейчас ты подошел сюда за руку с моей девушкой, а я, как видишь, ничуть не ревную.

– А я и не знал, что Катя «твоя девушка», – сверкнул очами Павел, сильно смутив этими словами, а главное взглядом, Востроилову.

Мгновенно оценив обстановку, размалеванная девица подскочила к Кате и, обхватив за талию, куда-то потащила. Якобы поговорить о своем, о бабьем. А на самом деле – от греха подальше.

– Лерка у нас тонкий психолог. – Виталий проводил девушек взглядом, плотоядно задержавшись на просвечивающих сквозь юбочную материю Катиных стрингах. – Все правильно: при мужских разговорах женщине присутствовать вовсе не обязательно. Кстати, ты в курсе, кто у Лерки папаша? Депутат Госдумы Воронов. Слыхал про такого? Он, между прочим, где-то здесь, среди гостей.

– Нет, не слыхал, – зло ответил Козырев, еще не отошедший от сделанного Виталием признания. – Нам, таксистам, все эти депутаты по одному месту.

– Я смотрю, Павел, хоть ты и «очень хороший человек», но жутко ревнивый. Уверяю, у нас с Катёнком сугубо платонические отношения. Можешь даже назвать это дружбой. Хотя, сам понимаешь, дружба в наш корыстный век – понятие сугубо умозрительное.

– А ты мне про ваши платонические отношения к чему рассказываешь?

– Ну как же! А вдруг ты не просто ревнивец, но ревнивец маниакальный? У меня в диссертации подобным типажам целый раздел посвящен. Еще вмажешь в темном переулке монтировкой (или что там у вас?) по башке. А я только жить начинаю, – схохмил Виталий, – на кафедру перехожу.

– Не ссы, браток, я не настолько самолюбив, как ты.

– Не понял?

– Специально для доцента поясняю: когда отвергнутый женщиной мужчина подло убивает своего соперника, он делает это вследствие большой любви. Но! Любви к себе любимому. Такая вот болезненная форма самоутверждения. А вот у действительно любящего человека в подобной классической ситуации есть три альтернативных варианта.

– Это какие же?

– Первый: пожелать им счастья и отвалить. Второй: наложить руки на себя. Третий: наложить руки на нее. «Идиота» Достоевского читал?

– О-бал-деть! Какие интеллектуалы трудятся в питерских таксомоторах! Надеюсь, ты не страдаешь синдромом Рогожина?

– Я ничем не страдаю.

– Слава Богу, – картинно вздохнул Виталий. – А то я стал всерьез опасаться за Катину жизнь и здоровье.

«Ты бы лучше за свое здоровье опасался», – подумал Козырев, но вслух произнести не успел. Возвратились девушки, и Катя, тревожно вклинившись между кавалерами, твердо заявила:

– Все, брек. Вы еще тут подеритесь, горячие финские парни.