– Ты это про Леркиного отца?

– Ага.

– Я тоже слышала о нем только хорошее. Говорят, классный дядька.

– Ты мне так и не ответила.

– Понимаешь, если все это… – Она обвела рукой террасу, разгуляево на которой явно приближалось к своему апогею. По крайней мере, с одной девицы уже стащили юбку, и теперь какой-то парень в расстегнутой рубашке, открывающей его побритую, именно так, грудь, забравшись на стол, под одобрительные крики размахивал ею над головой. Девица, визжа, наматывала круги вокруг стола, а остальные наблюдали за ней с нездоровым весельем. – …Если все это, как ты называешь, зоосад, считай, что я в нем нахожусь на правах дежурного биолога. Периодически наблюдаю за живой природой, оставляю заметки на полях, делаю наброски, потом все это дело систематизирую и подвергаю анализу.

– А на кой?

– Исторически так сложилось, что у меня с некоторых пор есть сюда бесплатная проходка. Так почему бы ею иногда и не пользоваться? К тому же эти наблюдения нередко помогают в плане практическом. Как в повседневной жизни, так и по службе. Пожалуй, по службе даже чаще.

– Ладно, черт с ними со всеми. Кать, давай валить отсюда, а?

– Всенепременно. Но перед этим мы с тобой еще раз выпьем по чуть-чуть, а потом немного, совсем немножечко, потанцуем. Ладно?

– Сто раз уже могла натанцеваться, – поморщился Паша.

– Как же, могла. Я все это время тебя стерегла.

– А что со мной сделается-то?

– А то, что здесь девки ушлые: в два счета соблазнят, уведут и растлят. Так что глаз да глаз! И вообще: я ведь не просто так танцевать хочу, а с тобой. Теперь ясно?

– Теперь ясно, – улыбнулся Козырев.

– Ох, пока всех своих девичьих тайн ему не раскроешь, сам нипочем не сообразит. Пошли, кавалер… – Катя взяла его за руку и повела на танцпол. Там как раз очень в тему захрипел депрессивный медляк Тома Уэйтса.

Но дело до танцев снова не дошло – у Козырева некстати запищал мобильник.

– Вашу мать! В конце-то концов, мне сегодня дадут прижаться к мужчине или как?!

– Кать, честное слово, я быстро. Только отойду в сторонку, а то очень громко музыка играет…

– Валяй, я пока тоже отойду. В сторонку… Эй, гарсон, бокал шампанского для одинокого и разбитого девичьего сердца…

Оказывается, это был четвертый не принятый за вечер звонок. Козырев посмотрел на высветившийся на экранчике номер и, мягко говоря, обалдел, прочитав имя абонента… «Полина». Н-да, сегодняшний день, безусловно, был щедр на сюрпизы, учитывая, что с Ольховской они не общались почти год. В свое время он хотел даже сам номер из записной книжки затереть, за ненадобностью, да все как-то рука не поднималась. И вот – на тебе, сама объявилась.

– Слушаю.

– Паша, ты?… Паш, у нас здесь такое… такое… – Полина, не выдержав, разрыдалась.

– Да погоди ты, не реви. Объясни толком, что случилось?

– Хорошо, Паш, я сейчас… Ты… Ты извини меня, дуру. Но… Просто я не знаю, я не понимаю, что мне делать. И так получается, что сейчас мне больше не к кому обратиться… Я все понимаю. Я знаю, что ты обо мне все это время думаешь, знаю, что считаешь меня… И это, наверное, правильно. Но…

– Полин, давай не будем ударяться в воспоминания. Давай сразу по делу – что стряслось?

– Игоря арестовали.

– ЧТО?… Когда? За что?

– Сегодня, ближе к вечеру. Пришли в офис с обыском, изъяли какую-то вазу и после этого отвезли в тюрьму.

– Ну, пока еще не в тюрьму, а в изолятор, – автоматически поправил Паша.

– Да какая разница?! Мне позвонила Оля, секретарша, я все бросила, поймала такси, но не успела. Игоря уже увезли. Я весь вечер просидела здесь, в его кабинете… Паш, это какой-то кошмар! Постоянно звонят телефоны: друзья, враги, партнеры, эти чертовы журналисты… Что мне делать? Я ведь ничего, совершенно ничегошеньки не знаю.

– Но про обвинение в краже из Эрмитажа ты как-то узнала?

– Игорю разрешили сделать звонок. Он позвонил, сказал, чтобы я не волновалась, что все будет хорошо, что он скоро вернется. Я спросила: что случилось, за что? Он начал говорить, что его подозревают в какой-то совершенной дикости. Что подаренная ему на день рождения чаша – якобы краденая. И вроде как из самого Эрмитажа. Но больше ему говорить не разрешили, повесили трубку. Паш, ты понимаешь, что сейчас, на фоне всех этих скандалов с экспонатами, его запросто могут сделать крайним?

– Полин, а ты точно уверена, что он… Что Ладонин здесь не при делах?

– Паша, ну как ты можешь? Ты же знаешь Игоря! Естественно, он не виноват.

– Коли так, не вижу смысла особо волноваться. Немного подержат и выпустят. Неприятно, конечно, но… Всякие бывают случайности. И вообще, неужели ваш крутой и всемогущий Саныч не может разрулить такую ерунду?

– В том-то и дело, что Саныча, как назло, нет в городе. Он прилетит только завтра.

– Значит, завтра все и закончится. Уверен, что просто так, ни на чем, держать Ладонина не станут. Как-никак фигура.