– Ага, размечтался. А работать за тебя… Как тебя сейчас Шлемин назвал? Мамонтом?… Пахать за тебя, за мамонта, кто будет?… Во-во… Так что иди отдыхай, и чтоб в понедельник твои без опозданий – в Гатчину поедете.

– Вас понял. Эх, Василь Петрович, лучше быть старым, выжившим из ума мамонтом, чем молодым и бодрым, но козлом. Так Шлемину и передайте… Хотя нет, не надо, я ему сам об этом при случае скажу.

Нестеров спустился в дежурку, с трудом растолкал уснувших здесь же, прямо на стульях, ребят и вышел с ними на улицу, где уже почти светало. Завидев их, со скамеечки во дворе поднялась Полина. Она подошла к своим и первым делом сказала:

– Мальчишки, вы только не смотрите на меня сейчас, ладно? Я, наверное, вся опухшая, красная, да и тушь, скорее всего, растеклась.

– Да у нас у самих рожи не лучше, – улыбнулся Нестеров. – Держи, наведешь марафет и станешь краше прежнего, – с этими словами он протянул Ольховской сумочку, которую та забыла в машине.

– Спасибо, Александр Сергеевич. Как у вас все прошло?… Увольняют?

– Ну это мы еще поглядим, кто кого уволит. Чего улыбаешься? Не веришь мне, своему боевому командиру не веришь?

– Верю, – ответила Полина и подошла к Козыреву – Паша! Как ты себя чувствуешь? Тебе очень больно?

– Да ничего, терпимо, – немного смущаясь таким проявлением заботы, ответствовал Козырев. – А что?

– Помнишь, как ты на стрельбах проиграл мне желание?

– Помню, – ответил Паша, не понимая, куда она клонит.

– Я пока сидела на этой скамейке и вас ждала, наконец-то придумала. Вот тебе мое желание – проводи меня, пожалуйста, до дому. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Паша, после чего Ольховская взяла его под руку, и они вдвоем, не прощаясь и не оборачиваясь, медленно побрели в сторону Невы. Ваня Лямин с завистью и тоской смотрел им вслед, и бригадир, уловив его настроение, подбадривающе похлопал по плечу:

– Не грусти, друг мой Лямка. Будет и на нашей улице праздник.

– Скорей бы уж, – вздохнул Иван. – И все равно… К примеру, про мое здоровье она даже и не спросила…

Тут уже в который раз за эти сумасшедшие сутки у бригадира зазвонил мобильник.

– Привет! Ты как? Живой? – затараторил Ладонин.

– Игореха, я никак не могу понять, ты вообще когда-нибудь спишь?

– Бывает. Но нынче на дворе такое славное утро занимается.

– Согласен. Славное. Особенно в сравнении с минувшей ночью.

– Ты парней вытащил или надо посодействовать?

– Вытащил, Игорь, все нормально. А как ты? С ролью терпилы справился?

– Более-менее. Скажем так: терпимо.

– Тачку тебе отдали?

– А куда ж им деваться – отдали, конечно. Там на самом деле ремонта не много – баксов на шестьсот, не больше. Кстати, хочешь, я ее тебе подарю?

– Нет, спасибо, она у меня будет ассоциироваться с не самыми приятными воспоминаниями.

– Тоже верно. Черт с ней! Поставлю во дворе, потом подарю музею.

– Интересно узнать, какому?

– Ну откроют же когда-нибудь в нашем городе музей криминальной славы.

Оба рассмеялись.

– Слушай, Сергеич, я хотел тебе сказать, что эта ваша Полина… Ох! Ну и баба!.. Молоток!.. Ты, помнится, обещал меня с ней познакомить.

– Познакомлю. Если все обойдется.

– А куда оно денется? Конечно, обойдется. Если что, помогу. К тому же, насколько я сумел понять, этот твой знакомый Леха – человек порядочный. Хоть и мент.

– Есть такое дело… Скажи, Игорь, а вот эти билборды с Антохой – твоя работа?

– А то чья же? Завтра… вернее, уже сегодня, сорок дней стукнуло.

– Да ты что? А я и забыл совсем… Вот, блин, и отметили, и помянули.

– По мне, так очень достойно получилось. Причем, заметь, получилось-то в конечном итоге все равно по-моему, а? А знаешь почему?

– Почему?

– Потому что Бог, похоже, действительно не фраер… Ладно, Сергеич, не буду тебя больше грузить. Давай, удачи тебе… Звони когда захочется – посидим, хлеба с маслом пожуем… Да, и не забывай о моем предложении – место для тебя у меня всегда найдется.

– Спасибо, Игорь.

– И про Полину не забудь!..

Нестеров отключился, со словами «все, выключаю его на хрен, а то он меня окончательно разорит» убрал мобильник в карман и, прищурившись, посмотрел на Лямина:

– А знаешь, Ваня, только что господин Ладонин подсказал мне одну замечательную идею. Известно ли тебе заведение под названием «Шинок», что на Пяти углах?

– Нет.

– Это очень печальная история. Но вполне поправимая. Если ты, конечно, составишь компанию своему непосредственному начальнику и пропустишь с ним рюмочку-другую горилочки да под украинский борщей с пампушками. Как вы на это смотрите, товарищ лейтенант?