Шрифт:
– Бедная Лорен. Что говорит доктор?
– Не знаю. Мама сказала, что ей поставили капельницу. Схватки стали реже, но совсем не прекратились. Послушай, когда ты приезжаешь? Помогла бы маме. Ты всегда такая спокойная и рассудительная. Тебя с толку не собьешь.
Когда-то так и было. Но не сейчас. Из-за Ноа теперь любая мелочь выводит ее из равновесия.
Краем глаза Джордан заметила, что Ноа направился к ней. Все мысли немедленно вылетели из головы.
На нем были джинсы и чистая футболка. Он положил пистолет с кобурой на тумбочку и растянулся на постели Джордан.
– Джордан! Ты меня слышишь? Я спросила, когда ты приезжаешь.
– Что… э… я…
О, конечно, сплошное благоразумие!
– 3-завтра… – пробормотала она.
Ноа выкинул вперед руку и потянул Джордан на себя.
– Рано, мы уезжаем рано. До аэропорта Остин путь неблизкий.
Оттолкнув руку Ноа, она нахмурилась, погрозила пальцем и прошептала:
– Не смей.
– Что не сметь? – удивилась Сидни.
– Ничего. Мне пора.
– Погоди. Не считаешь, что мне тоже следует вернуться? – пробормотала Сидни. – Я могла бы помочь…
– Нет-нет, оставайся в Лос-Анджелесе. И потом, тебе нужно учиться. Я позвоню, как только вернусь.
– Не вешай трубку. Я не спросила, как у тебя дела.
Ноа щекотал ее шею, отчего по спине шел приятный озноб.
– Прекрасно. Все прекрасно, – выпалила она.
– Нашли того дегенерата, который запихивал трупы в твою машину?
– Нашли. Поговорим завтра. Пока. Береги себя.
Она положила трубку, прежде чем Сидни успела попрощаться, после чего набросилась на Ноа.
– Зачем ты меня отвлекаешь?.. – начала она, но тут все мысли снова улетучились: Ноа принялся стягивать с себя футболку. У него изумительное тело. Мускулистые плечи, а живот… – Она мысленно встряхнулась, пытаясь вывести себя из ступора. – Что ты делаешь?
– Устраиваюсь поудобнее, – преспокойно объяснил он, расстегивая джинсы.
Джордан едва успела схватить его за руку.
– Ради всего святого… если не собираешься прикрыться простыней, оставайся лучше в штанах!
– Смущаешься? – озадаченно пробормотал он. – Солнышко, ты видела и касалась каждого…
– Я прекрасно помню все, что делала, – перебила она и вдруг рассмеялась: – Зато ты абсолютно раскован, верно? Бьюсь об заклад, ты способен прогуляться про бостонской Ньюбери-стрит в чем мать родила и при этом даже не покраснеть.
– Не совсем. Это зависит…
– От чего?
– От времени года. Зимой это было бы затруднительно.
Джордан закатила глаза к небу.
– Не находишь, что с твоей стороны несколько самонадеянно врываться сюда, воображая, что я буду с тобой спать?
Он взбил подушки и снова улегся.
– Я никуда не врываюсь и не собираюсь спать, по крайней мере не сейчас. А ты хочешь, чтобы я ушел?
Идиотский вопрос.
– Нет.
Она наклонилась над ним, распластала ладони по теплой груди и поцеловала в губы, после чего раздраженно ущипнула за плечо и села.
– Я знаю, что ты говорил с Ником, – упрекнула она. – Почему не рассказал, что происходит?
– Тебе Сидни проговорилась? – удивился он. – Не думал, что она знает. Твоя мать поскорее отослала девочку из Бостона, чтобы все скрыть от нее.
– Нику следовало позвонить мне.
– Он не хотел тебя волновать и, кроме того, знал, что ты сама все узнаешь, когда вернешься в Бостон.
– Ч-что узнаю? – выдавила Джордан.
– Погоди, – нахмурился он. – Что именно сказала тебе Сидни?
– Нет. Я хочу слышать твою версию.
– Кто-то вломился в дом твоих родителей и оставил в библиотеке записку твоему отцу. Ее пригвоздили ножом к стене.
– Когда он ее нашел?
Ноа мучительно поморщился.
– Не он. Твоя мать. Неизвестный пробрался в дом ночью. Она нашла записку наутро, еще до того, как твой отец спустился вниз.
Джордан представила какого-то маньяка с ножом, крадущегося по спящему дому и поднимающегося по лестнице.
– Господи! – охнула она, передернувшись – Они спали? А где были телохранители?
– Хороший вопрос. Их было двое. Один в доме, один на улице. Никто ничего не видел и не слышал.
Ей стало дурно.
– Он мог войти в их спальню. И Сидни…
– Ее не было, – напомнил Ноа. – Она ночевала у подруги.
Джордан кивнула:
– Они могут добраться до отца, когда захотят, верно?
– Нет. Теперь этим занялись твои братья, и меры безопасности усилены. Больше никто и близко не подойдет к судье.
Но Джордан ему не поверила.
– Что там в записке?