– Куда ты ходила, Мэгги?

Эджингтон… В воздухе повеяло холодом его слов. Мэгги на мгновение закрыла глаза, тяжело дыша, потом медленно повернулась и увидела барона – он стоял в дверном проеме гостиной, красивый, безупречный, в дорогом вечернем костюме.

Почему, глядя на него, у нее сжимается сердце? Потому, что он прекрасен, как божество? Или дело не только в этом?

– Я просто гуляла, – ответила Мэгги. – Вы написали, что не приедете сегодня.

Эджингтон изогнул бровь, выражая пренебрежение к ее словам.

– Смысл моего вопроса не в этом.

Мэгги смотрела на него, подавляя желание обхватить себя руками.

– Я навещала Перл Бланк.

Лицо Эджингтона вытянулось.

– Должно быть, тебе пришлось пройти полгорода.

– Треть, – уточнила Мэгги.

– Ты боишься Дэнни, который – вынужден напомнить – послал своих парней избить твою подругу, и тем не менее решилась с наступлением темноты пойти одна через весь Лондон? – сказал барон бесстрастным тоном, с каменным выражением лица, хотя в голосе его звучало осуждение.

– На улице я в большей безопасности, чем здесь, – резко сказала Мэгги. – По крайней мере никто из людей Дэнни не знал, где я была. И там я оказалась не по его воле.

Барона удивили ее слова.

– Что значит, «не по его воле»? – спросил он, сузив глаза.

Мэгги вздохнула, внезапно ощутив усталость.

– Это долго объяснять. Может, мы присядем?

Барон посмотрел на нее долгим взглядом, потом сделал шаг в сторону, молча приглашая Мэгги войти в гостиную. Она прошла мимо него, непроизвольно среагировав на его близость: это не было, как прежде, волнение, связанное с неопределенностью и нерешительностью; в данный момент она испытывала знакомое сладостное чувство предвкушения.

Эджингтон включил светильники и закрыл дверь. Мэгги села на диван у окна, и барон без приглашения с самоуверенной грацией устроился рядом. Он находился так близко, что, казалось, его крупная фигура заполнила весь диван, подавляя ее.

Мэгги тяжело вздохнула.

– Перл дала мне письмо от какого-то джентльмена, в котором тот просит ее устроить так, чтобы я оказалась в театре на том самом прослушивании, где вы нашли меня.

Эджингтон нахмурился:

– В письме не могло быть предусмотрено, что я буду там именно в этот день. Никто, кроме моей сестры, не знал, что я ищу женщину с определенной целью.

– Там была указана дата, – сказала Мэгги. – Однако получилось так, что я пришла на это прослушивание и вы выбрали меня именно в этот день. Теперь я здесь, и Дэнни сказал, что очень доволен этим обстоятельством…

– Может быть, Дэнни имел в виду что-то другое? – предположил барон. – Возможно, его план провалился, но он хотел, чтобы ты думала, будто бы все идет так, как замыслил он.

– Кто знал, что вы будете на этом прослушивании? Может быть, он хотел, чтобы вы встретили меня, но имел другой замысел относительно того, что будет потом, – предположила Мэгги.

– Лучше спросить, кто не знал о моем предполагаемом присутствии в театре, – сказал Чарлз. – Там, как всегда, были Дайнс и Гиффорд, и я бываю по меньшей мере на восьми из десяти прослушиваний. Едва ли это является секретом. – Он задумчиво поджал губы. – Я люблю оперу.

Мэгги раздраженно тряхнула головой:

– Но почему Дэнни – или кто-то другой – хотел, чтобы я оказалась на вашем пути?

– Я не уверен, что кто-то специально устроил эту встречу, – сказал барон.

«А я уверена», – подумала Мэгги, с трудом удержавшись от резкого возражения. Весь ее жизненный опыт говорил ей, что здесь дело нечисто, что все эти совпадения подозрительны, и если бы она не была такой простофилей, то могла бы заметить…

Барон посмотрел на нее, сдвинув брови:

– Если ты действительно считаешь, что тебя послали на это прослушивание, чтобы мы встретились, значит, ты подозреваешь…

Мэгги беспокойно задвигалась.

– Я только хотела сказать, что вы невольно были вовлечены в какую-то непонятную игру.

Эджингтон проигнорировал ее замечание, распознав попытку Мэгги уклониться от сути дела.

– Ты знаешь меня уже достаточно хорошо, – сказал барон. – Возможно, пару недель назад твои увертки сработали бы. Если, по-твоему, Дэнни хотел, чтобы ты попала в этот дом, тогда логично предположить, не приложил ли и я к этому руку. – Эджингтон говорил ровным, спокойным тоном.

– Да, – тихо сказала Мэгги. – Прочитав это письмо, я действительно на мгновение заподозрила, что вы решили завлечь меня к себе обманом с какой-то нехорошей целью. – Она подняла глаза и посмотрела ему в лицо. – В самом деле, что я знаю о вас? Мне известно лишь ваше имя и положение, известно, что у вас есть мать и сестра и дом за пределами Лондона, где через несколько недель вы устраиваете прием, а также известно немного о том, что вам нравится или не нравится. Вот и все. Больше я ничего не знаю, хотя думаю, что вы не такой человек, который позволит вовлечь себя в подозрительное дело. – Барон молчал, не отрывая от Мэгги взгляда. По выражению его лица, казалось, что он был сейчас где-то очень далеко. Мэгги робко откашлялась, после чего продолжила: – Я понимаю, что говорю не то, но хочу сказать. Большинство джентльменов вашего положения не стали бы заботиться о такой девушке, как я, то есть они не стали бы беспокоиться о том, что будет со мной, если даже я делю с ними постель. Конечно, они много говорят о чести, о достоинстве джентльмена и прочих благородных вещах, но это значит лишь то, что они стремятся вы глядеть джентльменами исключительно перед другими джентльменами. А вы другой. Иногда, находясь с вами, я забываю, что мы из разных миров. – Барон сидел не шевелясь и молчал, а Мэгги, запинаясь, добавила: – Вы понимаете, что я имею в виду?