Но в данном случае мне это было на руку. И еще я подумал о том, что именно тем и нравился мне всегда мой двор, он имел выходы на все параллельные улицы.

Если сумел выйти из дома, то дальше все становилось очень простым, проходов много, а я знал их, потому что еще мальчишкой исползал все, включая подвалы, крыши и заборы.

Как только адреналин улетучился, в голове снова зашумело. Руки затряслись мелкой дрожью, и мучительно захотелось пить, хоть ощущение, что еще немного и вода польется из меня, как из пробитого ведра, никуда не исчезло.

Мне бы сейчас пару литров молока, но где его найти в три часа ночи?

Тут я вспомнил, что в последнее время в городе появилась пара продуктовых магазинов, которые работают круглосуточно, один из них должен встретиться мне на пути. Я прибавил шаг.

Ночной город казался тихим, мирным и безмолвным. Дневные страсти давно улеглись, и все вокруг отдыхало, готовясь к новому дню. Только я словно тать, скользил по улицам, скрываясь в густых тенях. Ветер ласково обвевал мое лицо, снимая боль с оцарапанной кожи и разбитых губ, как любимая женщина нежными поцелуями…

Темнота обнимала меня, как своего сына, вернувшегося издалека, с другой стороны земли, где всегда властвует безжалостно-яркое солнце.

Почему шорох шагов слышен только в тишине, и так покойно, когда никого нет рядом? Почему мы мешаем жить друг другу рассказами, похлопываньем по плечу или просто своим присутствием?

Я шел, понемногу твердея шагом. Тело понемногу приходило в себя, выбрасывая из себя капли пота, хоть было довольно прохладно.

Выпитая мною вода возвращалась обратно в мир, в виде испарений. Круговорот воды в природе никогда не прекращался, и будет продолжаться, даже если ничего из живого на земле не останется…

Примерно через полчаса быстрой ходьбы я подошел к магазину, он единственный сверкал неоновой выставкой, все остальные рекламы на ночь отключали, экономя электроэнергию.

Сонная продавщица, услышав слабо звякнувший колокольчик, закрепленный на двери, подняла голову с рук и посмотрела на меня мутными не понимающими глазами. — Что нужно? Чего пришел?

Вид у меня видимо был еще тот, если со мной заговорили так покровительственно и свысока.

— Молока литра два, если, конечно, свежее…

— Какого молока? От бешеной коровки?

— Нет, обычного, и от нормальной коровы…

— Жена что ли послала? — проявила дар ясновидения продавщица. — Наверно, ребенок малый, а ты пришел вечером пьяный…

— Так свежее молоко-то?

— А каким оно будет в пакетах? Всегда свежее, три дня стоит открытым, а не сворачивается. Должно быть какую-нибудь гадость добавляют, сейчас все такое, долго не портится. Брать будешь? Или все-таки водки?

Я вытащил деньги из кармашка джинсов, было их немного, но на молоко хватало…

— Вот… два литра…

— Молока, так молока… — она сразу потеряла ко мне интерес. — Вот бы я по ночам бегала по магазинам за молоком. Только спать не дают, ходят тут…

Взял бы что выпить, хоть выручка была, а так одни хлопоты…

Последние слова она проговорила, уже засыпая, бросив пакет с молоком на прилавок, не обращая больше на меня внимания.

Я пошел к двери, предательский колокольчик все равно звякнул, несмотря на мои попытки осторожно приоткрыть дверь.

Сопение на мгновение прекратилось, но тут же возобновилось, переходя в легкий храп.

Я сел на ступеньки и стал вливать внутрь нежную белую жидкость, прислушиваясь к звуку приближающегося мотора. Кому-то, как и мне, не спалось…

Мимо магазина проскочила иномарка с тонированным стеклом, оттуда на меня глянул чей-то недобрый взгляд.

Я услышал резкий скрип тормозов, иномарку занесло, но она выпрямилась и быстро развернулась. Не дожидаясь, пока машина приблизится ко мне, выбросил пакет с недопитым молоком в урну и бросился к ближайшим кустам.

Перескочив через пару заборов и, сделав небольшой круг, решил вернуться к магазину. Мне стало любопытно, кого это так заинтересовал несчастный бродяга у магазина в четыре часа ночи.

Устроился я довольно удобно в тени за небольшим деревом, метрах в двадцати.

— Точно вам говорю, бомж, — объяснялась продавщица. — Лицо разбито, руки грязные, ногти обломаны. Футболка и джинсы в кирпичной крошке, словно в каком-то подвале ночевал, но что с них возьмешь, алкаши, они и есть алкаши…

Я потрогал горевшую кожу на лице. Да, женщина оказалась очень внимательна к моей внешности, даже полусонная заметила все детали.