Я отпил глоток: тоже не очень его люблю, но сейчас мне требовалось взбодриться.

— Так что тебя я на кладбище не видел, а вот Романа Букашкина заметил. Он прятался в кустах и внимательно так изучал друзей усопшего, фиксируя марки и номера автомобилей, — продолжил спокойно дядя Игорь.

— И это непонятно…

— Что именно?

— А то, что идеальным подозреваемым должен стать он. Его мало кто знает в городе, приехал издалека, ни родных, ни общего с кем- то детства. Увел у вас замечательную девушку, окончательно и бесповоротно, а его никто за это даже не побил. Что думаешь?

— То же самое, что и вы, — неохотно признался я. — Если убиваю всех подозреваемых не я, то Роман вполне мог на это пойти. А в том, что он увел Ольгу, его никто никогда не обвинял. Как-то само собой подразумевалось, что такая девушка сама решает, кого любить.

— Не все думали так, как ты, — заметил дядя Игорь. — Отдельные отморозки считали иначе, в этом я уверен, но в то же время никто даже не попытался Романа избить. Как думаешь, почему?

— Не знаю. Сам всегда считал, что эта девушка слишком хороша для меня.

— Хорошая была девушка, нежная, добрая, и очень умная, что редкость в сегодняшнее время. Не знаю, кто из вас и что думал по ее поводу, но убивали ее те, кто не верил в бога. Она мне тоже казалась ангелом…

Кстати, по-твоему, мог ли это быть Шарик?

— Вполне, — кивнул я. — У него точно не было никогда ничего святого за душой, к тому же лейтенант милицейский проговорился, что алиби у него куплено за бутылку водки, как раз у Поликанова. Жаль, не удалось ничего узнать…

— А кто-то из его дружков?

— Если он, то и дружки были там, он один не ходит. Еще пару дней назад я никого из них не мог даже и подозревать.

— Почему?

— Потому что раньше считал, что никто не имел права на это. Тот, кто убивал Ольгу, не был человеком, это зверь, глупый, безобразный и бездушный, или сам дьявол…

— Ну, ты завернул! — дядя Игорь даже рассмеялся, правда, как-то невесело. — Звери чище людей, они просто так никого не убивают, тем более своих самок, такое им просто в голову не придет. С самцами станут драться за самку, но ее никто никогда не убьет…

— Конечно, вы правы, но я так думал, теперь вот думаю, как я ошибался.

— Ничего, ты в этом не виноват. Или все- таки ты Шарика убил?

— Не помню, даже если и совершил такое,

— я мрачно отвернулся. — Вот прожил половину жизни, отдав ее неизвестно кому. Человек есть память, если ты ничего не помнишь, то ничего и не было…

— Я прожил больше, чем ты, но сейчас от моей памяти мало что осталось. Не хочешь ли ты сказать, что и я не жил?

— А вы как думаете?

— Не знаю, — почесал в затылке дядя Игорь. — Иногда мне тоже кажется, что вся моя жизнь была сном, иногда кошмаром, иногда неизвестно чем. Все, во что мы верили тогда, что было важным для нас, сейчас объект насмешки, как и мы сами.

— По-моему, разницы особой нет, тогда или сейчас. Жизнь-то осталась той же, немного поменялись правила игры и все, а воспользовались этим как раз те, кто и раньше имел проблемы с законом.

— Они всегда этим пользуются, — помрачнел сосед. — Больше говорить на эту больную для меня тему не хочу, но есть примиряющая нас фраза. Мы рождаемся с памятью, как белый лист, и умираем с тем же белым листом — просто не все доживают до этого счастливого момента.

— Согласен, — кивнул я. — Если и вначале белый лист и в конце он же, тогда вопрос, а зачем все это было?

— Это уже не ко мне, — дядя Игорь все- таки не выдержал, достал из холодильника початую бутылку водки, налил себе полстакана и выпил, морщась. — Вот теперь я готов продолжать разговор. Вернемся к нашим баранам: итак, ты не убивал Казнокрада, в этом я уверен, думаю, что и умные люди, что остались еще в милиции, тоже в этом не сомневаются.

— Вы мне поверили? — Нет, вера тут ни при чем, — покачал головой сосед. — Это логика. Ты первый видел труп. Надеюсь, ничего не трогал?

— Нет, — покачал головой я. — Не прикасался ни к чему, чтобы не оставить пальчиков и не стать подозреваемым номер один.

— Это хорошо. Тогда ты видел, как его убили, — кивнул дядя Игорь. Свернули шею, как цыпленку, а у тебя силы не хватило бы не только на то, чтобы его убить, но даже приподнять. А Поликанова подняли над землей, а потом резко рванули в сторону, это мог проделать только физически сильный и специально подготовленный человек.

— Интересно, откуда это известно вам?

— Выезжал на место преступления вместе со следственной группой. Способ убийства очень странный, и кто-то из начальства решил, что такие случаи могли быть и в прошлом, вот меня и вызвали как бывшего опера.