Шрифт:
— А ты будь осторожнее, предупрежден, значит, вооружен!
— Какие правильные слова, только их уже где-то слышал, и по моему, они никому еще не помогли!
Я отправился к себе. Дома принял душ, лег на пол, там прохладнее, и закрыл глаза. Разговоры — разговорами, бандиты — бандитами, но мне нужно ходить на работу, чтобы себя кормить.
Никто из этой гвардии еще не дал мне денег, или… я ошибаюсь? Костя что-то рассказывал…
Смешно, они же не Робин Гуды, умеют только отбирать. И все-таки? Нет, не помню…
Когда я проснулся, часы показывали шесть вечера, самое время собираться на работу. Только выходные не закончились, я все еще предоставлен сам себе, и волен идти куда хочу и делать все, что пожелаю. Эта мысль взбодрила меня, я вытащил из стиральной машины одежду, погладил и надел на себя.
Потом осмотрел холодильник, и к своему удивлению, нашел там наполовину засохший кусок колбасы и батон.
Что наша жизнь?Воспоминанья…Кусок магнитной пленки.Скрюченный пергамент.Расколотая глиняная плитка…Подправь немного,и ты уже прожил другую жизнь.Это меня насторожило: точно помню, что ничего не покупал, да и денег не было. В последний раз едва хватило на молоко, и то лишь после того, как бутылки сдал.
Выходит, что-то я забыл очень важное. Я снова опустился на пол и задумался, разглядывая большой коридор, след должен начаться здесь.
Я живу в некогда очень престижном доме, где в советские времена обитало городское начальство: секретари горкома, райкома, райисполкома, директора заводов, верхушка прокуратуры и милиции. Уже и не помню всех тогдашних градаций, кто кем руководил и как. Было это давно, и теперь в доме остались только заслуженные пенсионеры и их дети. Мой отец в этой партийной иерархии считался не на последнем счету — он руководил небольшим заводиком, а значит, был признан человеком, достойным хорошего жилья…
Мои родители умерли — мать два года назад, отец на год раньше, оставив нам с сестрой эту трехкомнатную квартиру и небольшой счет в Сбербанке.
Деньги я не трогал, они так и лежат на случай какого-нибудь непредвиденного несчастья. Хотя слово «непредвиденное» относится не ко мне — чем закончится моя жизнь, известно всему городу.
По-моему, все ждут моей бесславной кончины с плохо скрываемым нетерпением — может быть, поэтому смерть ко мне не спешит?
Меня даже бандиты не убивают только потому, что это не имеет смысла: зачем руки марать, если все равно через год-два сам загнусь в какой-нибудь придорожной канаве…
Иногда у меня возникает глупая надежда на то, что эти деньги так и перейдут к моим детям, если таковые у меня когда-нибудь появятся, но пока всё говорит о том, что надеяться мне на это вряд ли стоит. Не проживу я столько, чтобы успеть обзавестись потомством.
Но, говорят, иногда случаются чудеса, я в это верю, наверное, потому, что больше мне ничего не остается…
Кто-то сказал, что человек жив надеждой, отними ее, и он тут же покончит жизнь самоубийством. Это как раз мой случай…
Живу я в одной комнате, самой ближней к выходу, остальные использую как склад ненужных вещей.
Квартира записана на мою сестру, она на пять лет старше меня и живет в другом городе.
У нее все хорошо так, как может быть в сегодняшнем мире: муж, дети, довольно денежная и престижная работа.
Это она оплачивает за меня коммунальные услуги, я со своей нищенской зарплатой сторожа вряд ли бы это потянул.
Мы иногда созваниваемся. Раз в год я по предварительной договоренности езжу к ней в гости, как завещала нам мать. Звучало это так: «Ты должен появиться хотя бы раз в год под ее светлые очи, чтобы она могла убедиться, что ты все еще жив и здоров».
Если я не появляюсь в контрольное время, сестра должна поднять большой переполох. Меня станут искать и обязательно найдут живого или мертвого. После достойных похорон все обязательства сестры передо мной закончатся.
Матушка считала, что, оставшись один, я обязательно попаду в очень неприятные обстоятельства, которые закончатся моей гибелью.
Не так уж она была неправа: прошло не много времени с ее смерти, а за мной уже гоняются бандиты всех мастей…
Но поскольку я все еще жив и могу передвигаться по стране, то обязан исполнить последнюю волю матушки.
Контрольный срок почти прошел.
Нужно ехать к сестре, иначе недели через две она поднимет большой шум…
Выходит, нужно позаботиться об отпуске и билетах.
Я зашевелился с явной неохотой, но потом снова опустился на пол. Что-то внутри сказало, что такие мысли у меня уже появлялись, и я решил эту проблему.
Пришлось осмотреть всю квартиру, прежде чем загадка разрешилась.
Я искал целенаправленно что-то вроде письма, железнодорожных билетов или отложенных денег. Что и удалось обнаружить в ящике письменного стола…