Мне очень хотелось узнать, что произошло, и почему мои враги и друзья смотрят на меня с таким страхом. Пришлось идти на поклон каждому и, преодолевая их страх, пытаться разговорить.

Вот из бесед с каждым из них я и начал по-настоящему представлять, что такое мое второе «я».

Самое забавное состояло в том, что никто не смог объяснить, что же их так напугало во мне…

Говорили о холодном враждебном взгляде, констатирующем, бесстрастном, и в то же время равнодушно угрожающем. О чем-то, что исходило, казалось, прямо из глубины — какая-то ледяная, веявшая смертью эманация.

И было еще нечто, что они даже не могли объяснить, и найти хоть какое-то сравнение.

Это стихотворение прочитал один мой бывший друг. Он сказал, что очень схоже с тем, что он чувствовал, когда разговаривал с моим вторым «я».

И от этого неведомого они покрывались холодным потом, а кожа покрывалась мурашками…

Мне интересно это было услышать в первый раз, уже не так весело во второй, и совершенно не понравилось в третий, когда понял, что ничего другого ни от кого не услышу.

Да и как-то не очень радостно, когда человек, увидев тебя, срывается с места и убегает с криком.

И это здоровые крепкие ребята, с накаченными мышцами и привычные к дракам. Самое, пожалуй, грустное было в том, что они не стыдились своего страха. Они боялись не меня, худенького, невысокого паренька, а кого-то другого.

Конечно, были еще и догадки, мною учитывалось и какое-то скрытое от моего сознания знание. Но я все равно боюсь выпускать его на волю. Могу по пальцам рук пересчитать случаи, когда выпивал, и вместо меня появлялось мое второе «я».

В первый раз оно очень жестоко разобралось с тремя моими обидчиками, и они какое-то время лежали в больнице, но никому из них в голову даже не пришло подать на меня заявление. Это кстати еще одно свойство моего второго «я», никто не считает, что оно поступает незаконно и неправильно, вероятно потому что все понимают, человеческие законы к нему неприложимы.

Как и никому не приходит мысль о мщении, наоборот, мои враги униженно потом благодарят меня за то, что я их не убил.

Да и кто мог ожидать, что после небольшой рюмки ликера, вместо меня появится жуткое чудовище!!!

Первый случай мне простили, посчитав, обычной дракой мальчишек, несмотря на то, что в больнице каждому из троих ребят наложили немало швов. Недоумевал только я один, ничего не понимая, я же не помнил ничего, да и алкоголь попробовал в первый раз.

Во второй раз выпил на выпускном вечере. Не хотел — меня уговорили девушки. Вероятно, надеялись на любовь или хотя бы внимание, пьяное веселье, или что-то еще. Откуда им было знать, что на меня алкоголь действует, как средство, открывающее дверь кому-то, не принадлежащему этому миру.

В этот раз мое второе «я» избило уже пятерых, причем двоих из них я считал своими лучшими друзьями, правда, гораздо позже выяснилось, что они тоже были в лучшем случае моими недругами.

Побои носили довольно жесткий характер, и парни снова попали в больницу.

Отцу понадобилось немало средств и увещеваний, чтобы не допустить возбуждения против меня уголовного дела. Больше я старался не пить, зная, что произойдет, когда поднесу к губам рюмку со спиртным. Точнее не зная и не понимая. Я и до сих пор не все уяснил.

Подсказать мне некому, а ни один психиатр не смог дать какого-то вразумительного объяснения, они только рассказывали о сложности человеческой психики, о том, как меняется гормональный баланс, у подростков, и это приводит часто к жестоким поступкам, но потом все проходит, когда они становятся взрослыми людьми.

У меня не прошло, да и это не гормоны во мне играли.

С тех пор прошло достаточно много лет, за которые я постепенно стал отверженным и одиноким. В городе меня считают ненадежным, психически неполноценным человеком, поэтому мне никогда не представлялось по-настоящему возможности найти хорошо оплачиваемую и престижную работу.

Конечно, я работал на местных заводах, но недолго, пока меня кто-то не узнавал и не сообщал руководству, правда, и то, что там до сих пор творится что-то немыслимое — их все еще делят.

Хорошо, что в детский сад взяли сторожем и то только потому, что заведующая хорошо знала моих родителей и уважала их.

Было еще пара мест, где меня могли устроить в память о моем отце, но это я берег на крайний случай.

Вероятнее всего мне следовало уехать из этого города, лучше всего к сестре, она бы помогла на первых порах. Только не хотелось мне портить ей жизнь.