– Я не нахожу академическую жизнь скучной. Оскорбительно так говорить! – возмутилась Эмма.

– Может быть, это и не Гарвард, но Гарвард на каждом шагу не встретишь, – заметила Аврора, мигая глазом, чтобы проверить, действует ли у нее веко.

– Сноб, – сказала Эмма.

– Замолчи. Ты еще очень молода. Ты не хлебнула еще академической жизни. Жизнь, что видела ты – студенческая. Подожди, пока ты десять лет пробудешь замужем за преподавателем, вот тогда и скажешь, скучна такая жизнь или нет. Самые занудные женщины в Америке – жены преподавателей. Вкуса у них нет, а если бы и был, то нет денег, чтобы его проявить. Большинство из них даже не догадываются, что не все мужчины на свете скучны, как их мужья. Те, кто это понимают, сходят с ума в несколько лет, либо посвящают себя благотворительности.

– А что плохого в благотворительности? – спросила Эмма. – Кто-то же должен ею заниматься!

– Разумеется, это похвально. Только не приставай с ней ко мне. Я еще не настолько утратила интерес к жизни.

– Надеюсь, я никогда не стану такой высокомерной, как ты. Одним взмахом руки ты отвергаешь целые классы. Ученые, по крайней мере, тратят какое-то время, чтобы разобраться.

– Тратят время? Дорогая, что же им еще делать? Я заметила, что люди посредственные всегда гордятся своей проницательностью. Уверяю тебя, что эта способность у нас сильно переоценивается. Если уж на то пошло, один надежный любовник стоит тонны проницательности. Что касается меня, то моя проницательность инстинктивная.

– Высокомерная, как я бы сказала.

– Ладно, скажи спасибо, что ты выросла. По крайней мере, тебе теперь не приходится жить со мной. Я вешаю трубку и звоню Рози.

Она так и сделала, но номер все еще был занят. Она позвонила в телефонную компанию, где ей сообщили, что телефон Рози вышел из строя. Обдумав информацию, Аврора снова позвонила Эмме.

– Она сломала телефон. Это очень неудобно. Я уж знаю, как у нее голова работает. Она мне не звонит, так как полагает, что я на нее все еще сержусь. То есть недоразумению можно положить конец только, если я к ней поеду. Это уже невыносимо, так что я отправляюсь немедленно.

– Логика железная, – сухо заметила Эмма.

– Время самое неподходящее. Вот-вот вернется Гектор, он будет ждать похвал и восторгов по поводу того, что каждый нормальный человек делает между делом. Если меня не будет, он разозлится, но это его проблема. Может быть, ты поедешь со мной, вдруг Рози начнет вредничать?

– Конечно. Я уже давно не видела маленького Бустера. Моему мужу это, конечно, не понравится. Он тоже должен скоро вернуться.

– Ну и что. Он не генерал. Может в кои-то веки и сам себе пиво открыть. Скажешь, что была мне нужна.

– Как ни странно, но он считает, что его потребности имеют приоритет перед твоими.

– До свидания. Я тороплюсь, – сказала Аврора.

В шесть тридцать, когда они подъехали к дверям Рози, уличное движение стало утихать, но Лайонз-авеню была все еще заполнена разбитыми пикапами и автомобилями с помятыми крыльями, многие из которых сигналили, безжалостно отвоевывая себе дорогу.

– Удивительно, – заметила Аврора, наблюдая, как они проезжают мимо нее. Пронесся красновато-лиловый «кадиллак» с антенной на крыше, за рулем которого сидел худой негр в огромной розовой шляпе.

– Где он его взял? – спросила она, обмахиваясь.

– Торговал человечиной, – предположила Эмма. – Если он нас заметил, то может вернуться и попытаться продать нас.

– Удивительно, что Рози выжила, – заметила Аврора, оглядывая улицу. Через несколько зданий от дома Рози находился мексиканский дансинг, а напротив – негритянский винный магазин. Они вышли из машины и направились к двери Рози, но на стук никто не ответил.

– Она, наверное, у сестры, рассказывает ей, какая ты стерва, – сказала Эмма.

– У Ройса сломана лодыжка. Как ты думаешь, мог он дохромать до бара?

Ключ от дома был под старым тазом на заднем дворе. Там же на выцветшей от недостатка солнца траве расположилась большая колония жучков. На заднем дворе валялись два сломанных трехколесных велосипеда и мотор от «нэш рэмблера», на котором Ройс ездил много лет назад.

Войдя в дом, они в несколько секунд установили, что семейство Данлапов исчезло. Три комнаты из четырех несли на себе отпечаток чистоплотности Рози. Посуда на кухне была аккуратно вымыта, игрушки в детской тщательно прибраны. Только в спальне ощущались следы какой-то деятельности. Кровать была не убрана, ящики комода выдвинуты, а самым таинственным было то, что телефонная трубка лежала на комоде.

– Какая дикость, тебе не кажется? – сказала Аврора. – Если она не хотела разговаривать, могла засунуть телефон под подушку. Я и не думала, что она до такой степени на меня разъярилась.

– Может быть, это сделал Ройс. Может, они опять разошлись.

Они вышли из дома и положили ключ среди жучков.

– Более чем неподходящее место, – сказала между прочим Аврора.

Они сели в машину и поехали по Лайонз-авеню в обратном направлении, но через три квартала Эмма, рассеянно взглянув на кафе для автомобилистов и желая выпить молочный коктейль, увидела саму разыскиваемую ими особу, направлявшуюся к одной из припаркованных невдалеке машин с большим подносом еды в руках.