Почти автоматически Элизабет начала собирать стоявшие повсюду пустые стаканы.

– Джес, помоги мне, – сказала она сестре. – Эта комната выглядит так, будто по ней прошелся ураган.

– Обязательно, Лиз, – сказала Джессика, не вставая с места.

– Ну давай, – сказала Элизабет.

– Сейчас. Но сначала я хочу поговорить с тобой.

– Разве мы не можем разговаривать во время уборки? Я устала.

Джессика схватила скомканную бумажную салфетку и двинулась на кухню следом за сестрой, несшей в обеих руках стаканы.

Джессика лениво начала раскладывать все по местам на кухне, а Элизабет схватила поднос и отправилась за оставшейся посудой. Когда Элизабет вошла в кухню, шатаясь под тяжестью перегруженного подноса, Джессика сидела на табуретке. Взглянув на Элизабет, она вдруг пылко воскликнула:

– Ты единственный человек, который по-настоящему меня понимает!

– Ладно, Джессика, я тебя понимаю, – сказала Элизабет, начиная загружать посудомоечную машину. – Так что же ты хочешь мне сказать?

Ответа не последовало, и Элизабет, повернувшись, взглянула на сестру. Лицо Джессики преобразилось – на нем появилось выражение высшего блаженства.

– Ну так что? – спросила Элизабет.

– Лиз… – начала Джессика, но затем последовала полная драматизма пауза.

Элизабет снова принялась загружать посудомоечную машину, но остановилась, когда Джессика объявила:

– Я влюбилась.

«И это все новости?» – подумала Элизабет.

Вслух же спросила:

– И кто же этот счастливец?

– Лиз! Ты ни за что не поверишь, что это серьезно, – со вздохом произнесла Джессика.

– Может быть, да, может быть, нет, – сказала Элизабет. – Но я не смогу этого сказать, пока не узнаю, кто он, ведь так?

– Да, я думаю, в этом ты права, – согласилась Джессика. – Это Николас Морроу!

– Николас Морроу?! – воскликнула Элизабет.

– Именно! И знаешь, Лиз, я уверена, что и он любит меня!

– Ну что ж, тебе виднее, – тихо произнесла Элизабет.

На какое-то время Элизабет выбросила проблемы Джессики из головы, очищая тарелки от остатков пищи и ополаскивая столовые приборы. Затем она спросила:

– Если ты любишь Николаса, а Николас любит тебя, тогда о чем ты так долго говорила с Рэнди Мейсоном?

– А, ты об этом? – Джессика пожала плечами. – Разве это не очевидно?

– Мне – нет, – сказала Элизабет, нахмурясь.

– Лиз! – вздохнула Джессика. – Ну как ты можешь быть такой непонятливой? Рэнди знает все о компьютерах. А семейство Морроу занимается компьютерным бизнесом. И Николас берет год перед колледжем, чтобы изучить их…

– Я все это знаю, – сказала Элизабет. – И что из этого следует?

– Ну я же сказала, что это очевидно. Николасу вряд ли может понравиться кто-либо, – я имею в виду, серьезно понравиться, – не разделяющий его интересов.

– И эти интересы – компьютеры?

Джессика, пританцовывая, пересекла кухню и обняла сестру.

– Лиз, твои дедуктивные способности просто невероятны, – сказала она.

У Элизабет защемило сердце. А она то все никак не могла понять, в чем дело. Теперь ей стало ясно, что задумала Джессика. Ее совершенно не интересовал Рэнди. Она только использовала его, чтобы завлечь Николаса.

Теперь Элизабет стала беспокоить другая мысль: можно ли говорить с Джессикой о своей собственной проблеме с Николасом? В глубине души она рассчитывала, что сестра сможет помочь ей в этом деле. Но теперь она никоим образом не сможет довериться ей. Никоим образом! Как можно это делать, когда парень, по которому сходит с ума Джессика, влюблен в нее, Элизабет!

Она ходила из кухни в столовую и обратно, а сестра следовала за ней по пятам. Все мысли Элизабет были об одном: встречаться ей с Николасом или нет. Она так задумалась, что пропустила большую часть того, что говорила ее сестра, и с испугом вернулась к действительности, лишь когда Джессика произнесла:

– Он самый великолепный парень всех, кого я встречала. – И она приложила руку к сердцу и вздохнула.

Не дождавшись ответа, Джессика продолжала молоть вздор:

– Ах, Лиз! Где он был раньше? Мне уже шестнадцать лет, и в первый раз, единственный раз, я встретила настоящего… настоящего…

– Адониса? – спросила Элизабет.

– Адониса?.. Я не помню…

– Это такой греческий бог, о котором нам рассказывали на уроках английского.

– Тогда, значит, это он и есть! – возбужденно воскликнула Джессика. – Николас Морроу – настоящий Адонис. А ты сама разве так не считаешь?

– О, безусловно, – сказала Элизабет без всякого энтузиазма.

Но Джессику так увлекли мечты, что она этого не заметила.

– Сестричка, – произнесла она, опускаясь на кушетку, – Николас Морроу – парень, которого я ждала всю жизнь.