Кар остановился у порога – и Кай, выбравшись из него и кивнув ле Конти, уже направился к подъезду сектора подпространственной связи, когда Фрэнк окликнул его. Он сунул голову в окно автомобиля и увидел перед собой поблескивающие неожиданным азартом глаза инспектора.

– Послушайте, следователь, – спросил тот с нажимом в голосе, – как вы назвали мне номер этого околотка-призрака, в котором прижали хвост вашему приятелю?

– Тысяча триста тринадцать, – несколько недоуменно ответил Кай.

Некоторое время Фрэнк задыхался от охвативших его чувств.

– Ну почему, почему вы произнесли это не так, как говорят все нормальные служаки? Ну что это за интеллигентное «тысяча триста...»? Ведь нормальный человек скажет «тринадцать-тринадцать»!

– Я не в курсе местной лексики... И какое это имеет значение?

– Терпение. Еще один вопрос – при такой занятости вам, наверное, не удалось вечерком присесть перед Ти-Ви и посмотреть какую-нибудь местную программу? «Мираж», например?

– Разумеется. Чего-чего, а Ти-Ви мне посмотреть как-то не пришлось...

Некоторое время ле Конти смотрел перед собой совершенно ошарашенным взглядом. Потом усмехнулся.

– Только обещайте, что дарите это дело мне. И никому – ни гу-гу. Думаю, когда вы вернетесь от Тихони, мы с этими призраками уже разберемся. Х-хе! Надо же...

Не заходя в Управление, ле Конти развернул кар и погнал его куда-то к центру города. У Кая оставалось еще три часа для хлопот об эвакуации свидетеля Палладини.

Рука у господина Советника оказалась сухой и теплой, но в приветливо прищуренных оловянных глазах поблескивали льдинки. Небольшого роста, с редеющими светлыми волосами и ослепительным оскалом-улыбкой мелких и ровных зубов, Боб Крук напоминал бы в своем наглухо застегнутом темном двубортном костюме провинциального пастора, – если бы не цепкий, как у профессионального филера, взгляд.

– Рад видеть вас в моем доме, господин Санди. Признаюсь, что, принимая во внимание сложность доставшегося вам дела и ваше усердие... Одним словом, я не был стопроцентно уверен, что вы сочтете мое приглашение своевременным. У нас есть несколько минут, прежде чем подадут омлет. Присаживайтесь...

– Я не кинозвезда, чтобы меня приглашали в качестве украшения стола. Думаю, вам есть, что сказать мне.

– Рад видеть перед собой делового человека. Впрочем, так мне вас и характеризовали... В двух словах: вы понимаете, что для нас, политиков, представляет этот инцидент с нападением на зарегистрированный на Земле лайнер? Я вижу – понимаете. Катастрофу. Поистине катастрофу. Потеря юридической независимости означает провал основной политической линии партии единственно истинных демократов. А сверх того – крах всех надежд наших только еще поднимающих голову молодых предпринимателей... Однако спасибо Господу! Насколько я знаю, следствие недвусмысленно указывает на то, что все мы стали жертвой каких-то проходимцев, давно уже практически переставших быть гражданами Мелетты, основавших свое пиратское гнездо где-то э-э-э...

Последовал неопределенный жест желтоватой ладошки и исполненный надежды на взаимность взгляд.

– Поражен вашей осведомленностью, господин Советник. Но не хотел бы комментировать предварительные результаты следствия. – Кай сосредоточился на рисунке салатного цвета штофных обоев.

– Ну что же, в любом случае арест бандитов и возвращение похищенного укрепит авторитет нашего отечества и, чего греха таить, даст нашему Президенту так необходимые ему голоса избирателей. И в наших интересах материально заинтересовать конкретное лицо, ведущее следствие...

– Материальная заинтересованность влечет за собой определенные обязательства. Я не могу обсуждать с вами эту тему.

У Кая возникло острейшее желание покинуть дом, где взятки следователям предлагают, как что-то само собой разумеющееся.

– Меня радует ваша осторожность. Даже щепетильность, я бы сказал... Обещаю в дальнейшем не возвращаться к этому вопросу. Впрочем, я не столько и не сколько имел в виду прямую э-э-э... финансовую инъекцию. Я хотел, скажем так, поставить вопрос о помощи некоего заинтересованного лица по линии поддержания конспирации и по линии прямой помощи космическим транспортом. Вы ведь имели в виду предпринять некий... конфиденциальный вояж, огласка которого крайне нежелательна...

По тому, как заблестели глаза собеседника, Кай понял, что его реакция на эту провокацию не была безупречной. Чем-то он выдал себя, что пошел с правильной карты.

– Однако мне хотелось бы знать, каким образом вы получили информацию о моих намерениях...

– Ах, мистер Санди, неужели вы не понимаете, что я отвечаю лично перед Президентом за все вопросы, связанные с обеспечением безопасности государства, и сбор конфиденциальной информации ведется мною систематически и профессионально. А профессионалы, простите, свои источники не выдают... Дело, главным образом, состоит в том, что местная пресса самым удивительным образом склоняет факт присутствия Федерального Следователя на планете – вплоть до того, что видит в этом фактическую потерю Независимости. Если вы, не отчитываясь ни перед кем, начнете порхать по Системе, то компания дискредитации правительства в прессе получит мощное э-э-э... ускорение. Я же предлагаю вам полную конфиденциальность – свою яхту на плазменном приводе и свои услуги, как мастера спортивной космонавигации. В классе любителей, разумеется.