– Я искренне хочу устроить детям этот праздник. Им так много пришлось пережить, – тихо говорил он. – Они такие милые – и Энни, и Дэвид.

Его бедро касалось ее бедра. Джорджи понадобилась время, чтобы справиться с собой и, подавляя сарказм в голосе, сказать:

– И только поэтому ты готов принять у себя орду кричащих детей? Какое благородство!

– О, это совсем другой вопрос.

Он еще ближе придвинулся к Джорджи. Она едва не лишилась сознания. Мэт сидел к ней вполоборота. Она почувствовала себя в ловушке. Опять этот низкий сексуальный голос, а на суровом мужском лице нет и следа эмоций. Джорджи снова совершила ошибку: она посмотрела ему в глаза. В ту же секунду ей стало ясно, что она уже не сможет оторвать от них взгляда.

– Ты поедешь со мной сейчас?

Сами по себе эти слова ничего не значили, но они были сказаны таким тоном, от которого у Джорджи вспотела спина.

– Я… я не могу. – Девушка показала на сгущающиеся сумерки за окном. – Уже темно и поздно. К тому же Роберт… Роберт готовит кофе.

Ей нельзя, нельзя уезжать отсюда с Мэтом де Капистрано. Он так красив. Запах его тела так дразнит ее.

Джорджи лихорадочно обдумывала свое положение. Ей необходимо побыть одной, успокоиться, взять себя в руки. Ее действиями должен руководить холодный рассудок.

«Но сколько времени для этого понадобится? – спросил противный голосок, не дававший ей в последние дни покоя. – Сколько времени для этого понадобится? Час? День? Месяц?»

– Хорошо. – Голос Мэта был бархатисто—нежным. – Возможно, будет лучше, если ты увидишь мое поместье днем. Завтра. Я позвоню тебе в офис, заеду и отвезу к себе.

– Мэт, мне не нужно осматривать твой дом. Я уверена, что он великолепен. – Джорджи нашла в себе силы произнести эти слова спокойно и твердо.

– Я настаиваю, – произнес Мэт еще тверже.

– Но…

– И если тебя беспокоит твоя безопасность или что-нибудь в этом роде, знай…

Он дотронулся до ее подбородка и заглянул в глаза. Губы искривила циничная улыбка.

– В поместье живут экономка и ее муж, который следит за садом. Мой грум живет в квартире над конюшнями. Так что там всегда кто—то есть.

Джорджи почему—то подумала о том, что густые черные ресницы превращают его глаза в бездонные озера. Спохватившись, она собралась с мыслями, выпрямилась и резким движением головы освободила свой подбородок от пальцев Мэта.

– Моя безопасность здесь совсем ни при чем, – стиснув зубы, сказала Джорджи.

Мэт пристально посмотрел на нее и лукаво улыбнулся. Эта улыбка была просто невыносима.

– Маленькая лгунья, – вкрадчиво произнес он.

Джорджи мгновенно вспыхнула. Ее лицо покрыл румянец.

– Я вовсе не лгу…

– Ты боишься, что я сделаю это.

Мэт губами прикоснулся к ее рту. Губы Джорджи были напряжены и сжаты. Он нежно поцеловал их. Пьянящий запах его тела кружил ей голову. Они не касались друг друга, только губы слились. Но Джорджи не могла пошевелиться. Ей снова казалось, что она в капкане.

Этот целомудренный поцелуй длился только мгновение. Затем его рука соскользнула со спинки дивана к ней на талию. Джорджи оказалась в его власти. Губы раскрылись и позволили его языку проникнуть в потаенные уголки ее рта. Удовольствие разлилось по всему ее телу. Тихим стоном и легким трепетом оно вырвалось наружу.

Другой рукой Мэт слегка сжал грудь Джорджи. Медленными движениями он гладил твердеющий под тонкой шерстью ее топа сосок. Страсть нарастающими волнами охватила ее тело. Сознание того, что он делает это как опытный мастер, было смутным и не могло охладить ее чувств.

Джорджи слышала, как под тонкой шелковой сорочкой бьется его сердце. Когда Мэт прижал ее к себе еще сильнее, она почувствовала, что он возбужден не меньше ее самой. В этот момент она испытала сладостное удовлетворение, поняв, что тоже имеет власть над ним.

Руки Джорджи, лежавшие на мускулистой груди Мэта, поползли вверх к его сильным плечам. Она тихо простонала, и он ответил ей.

Он опрокинул ее на мягкую спинку дивана. Его тело накрыло ее. Оба дрожали от желания. Мэт поднял голову. Его глаза блестели в приглушенном свете лампы.

– Теперь ты понимаешь? Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

Джорджи тяжело дышала. Что—то в ней противилось тому, что происходит, но что—то – снова стремилось к его губам. Она не должна, не должна. Но как только его губы перестали прикасаться к ней, она почувствовала опустошение.

Джорджи смотрела на Мэта широко раскрытыми глазами.

– Это… это всего лишь секс, – дрожащим голосом прошептала она.

– Знаю. – Мэт улыбнулся. – Здорово, правда?

– Этого недостаточно, по крайней мере, для меня.