– Я не кусаюсь, Джорджи, – нежно произнес Мэт.

Она подала ему руку, и он помог ей подняться.

С замиранием сердца она приблизилась к его мускулистой груди. Ее щеки покраснели, волосы были растрепаны. Джорджи не сомневалась, что Мэт сейчас поцелует ее, но он отошел в сторону.

– Полотенца висят сбоку от душевой кабины, – спокойно сказал он.

Полотенца? Джорджи была в замешательстве, но старалась не выдать своих чувств.

– Спасибо, – буркнула она и убежала в дом, подхватив на ходу халат.

Догадался ли он о том, что она хотела, чтобы он поцеловал ее? Возможно. Стоя под теплым душем, Джорджи сладко постанывала. Мэт – искушенный, в таких делах мужчина. Он видит женщин насквозь и ясно показал ей: он не целует женщину только потому, что та дает ему понять, что доступна. Он делает это только тогда, когда захочет.

Джорджи опять простонала, потом взяла себя в руки. Но она недоступна, недоступна. Это была просто минутная слабость. Вот и все.

Быстро высушив волосы, она оделась и подошла к зеркалу. Обычно она только слегка подкрашивала ресницы, но сейчас не стала делать и этого. Без косметики больше шестнадцати ей не дашь, а это как раз то, что в данный момент нужно. Из зеркала на нее смотрела маленькая стройная девушка. Джорджи нахмурила брови. Конечно, ей далеко до тех роскошных женщин, с которыми Мэт привык иметь дело. Но она к этому и не стремится. Джорджи яростно убеждала себя в этом, вспомнив красивое лицо черноглазой красавицы.

Выйдя из комнаты, Джорджи увидела Мэта. Он ждал ее.

– Славная шестнадцатилетняя девчушка. Ни разу не целованная. – Мэт как будто прочитал ее мысли. – Хотя тебя целовали, Джорджи, правда? Ему ты отвечала так же, как мне?

– Кому?

Теперь Джорджи поняла, на что способен этот стратег.

– Тот парень, о котором ты не хочешь говорить, – грубо уточнил Мэт.

О своем прошлом он, конечно, не собирался рассказывать.

Наглость Мэта поразила Джорджи. Она молча смотрела на него, пытаясь понять, что происходит, затем легко вскинула голову, и слабость сменилась гневом. Она открыла рот, чтобы сказать ему, что это не его дело, но Мэт опередил ее. Быстро наклонившись и обхватив руками, он начал ее целовать.

– Отпусти меня, Мэт.

Джорджи пыталась освободиться. Но Мэт схватил ее за голову и целовал до тех пор, пока она не начала задыхаться.

– Зачем? – спросил он.

– Ты обещал мне, что будешь прилично себя вести, – тяжело дыша, ответила она.

– Обещал. – Губы Мэта скривила злая ухмылка. – Я вполне прилично себя веду. Я просто паинька.

– Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать.

Джорджи вся горела от возбуждения и отчаянно пыталась скрыть свое состояние.

Но это ей не удалось. Желание стало очевидным, когда рука Мэта спустилась к ее груди. Его пальцы нежно скользили по мягкой плоти вверх и вниз. Соски стали твердыми. Джорджи дрожала, и когда у нее снова перехватило дыхание, Мэт с насмешкой спросил:

– Ты будешь продолжать сопротивляться? Зачем? Ты ведь знаешь, что у этого может быть только один конец.

Опять эта циничная философия: «Я хочу, значит, я должен иметь». К Джорджи вернулись силы. Она напрягла спину и резким движением вырвалась из его рук.

– Мэт, я никогда, никогда не буду спать с мужчиной, которого знаю всего несколько дней. Я так устроена.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы узнать меня, крошка? – нежным голосом спросил Мэт, глядя на Джорджи горящими глазами.

О боже! Просто сумасшествие какое—то. Это все больше и больше захватывает ее.

– Не знаю, – пожала плечами Джорджи.

По ее напряженному лицу и грустным глазам можно было понять, как несчастна она в эту минуту.

– Много.

– Дело не во времени.

Губы Мэта опять скривила улыбка. Затем в нем произошла резкая перемена. Он кивнул и рассудительно сказал:

– Но мне нравится это в женщинах – способность держать себя с достоинством.

– Неужели? – Джорджи недоверчиво посмотрела на него.

– И, тем не менее, это так.

Мэт протянул руку к ее волосам, поднял густую прядь и отпустил. Шелковистые волосы рассыпались по ее лицу, как золотой дождь.

– По своей природе мужчина – охотник.

– Мне казалось, что человечество давно стало цивилизованным, – осторожно ответила она.

– Я не хочу быть цивилизованным, Джорджи.

Мэт говорил вполне серьезно, да и Джорджи не особенно сомневалась в том, что он сказал. Цивилизация почти не коснулась его. Он непонятен и опасен. В нем много от варвара.

Вдруг Мэт откинул голову и расхохотался. Джорджи впервые слышала его искренний смех. Их глаза опять встретились.

– Ты сердишься, когда я хочу любить тебя. Когда я говорю, что не должен любить тебя, ты снова сердишься. Как же угодить тебе?

Он снова засмеялся. Это разозлило Джорджи.

– Для начала мы могли бы стать друзьями.

Или для тебя это слишком радикальное предложение?

– Ты хочешь дружбы? – спросил Мэт, не сводя глаз с ее пухлых губ.

– А тебе это не дано? – посмеиваясь, сказала Джорджи.