Задела меня эта речь! Прав ведь, собака. Ничуть я не лучше его, недаром мы снюхались… Но с мордой у него что-то не то творится. Глаза пустые, а улыбка в пол-лица. Как с такой улыбкой можно говорить? Я немного растерялся: обидеться или нет?

— С теми, кто помогает в меня вселяться, — бросил ему небрежно, — я не пойду одним путем! Так и передай своему корешу. — Я ткнул пальцем в сторону подлой железяки, которая скромно мерцала экраном на письменном столе.

Хлумов задвигал челюстью, как кукла:

— Фразы распознаны. Вы не правы, Александр. Мне нет смысла вселяться в каждого из моих братьев по разуму типа «человек», в том числе в вас. Вполне достаточно мысленного воздействия через информационные каналы, то есть вашего подключения ко мне по принципу «клиент-сервер». Правда, в начальной стадии приходится переоборудовать кого-нибудь одного в интерфейс для речевого общения…

Я забыл выдохнуть. Стоит передо мной нормальный с виду парень и говорит так, будто он — совсем не он… А ведь это и вправду не он, понял я наконец. Не Хлумов! И не шутит он вовсе! Просто его взяли и переделали в громкоговоритель…

Вот тут уж настоящая жуть наступила. Лучше бы он взбесился…

…Александр Токарев, говорит, предлагаю вам от имени бытовых компьютеров Московского района стать нашим советником. Мы соединяем объекты разной целесообразности в единую Гиперсеть. Психопрограммы для совместного фунцкционирования больших масс людей уже разработаны и успешно опробованы. Тщательно изучив проникновение Системы вещей в людские множества, мы выявили одно важное обстоятельство. Система недооценила способность стихийных сил к осмысленному поведению. Дело в том, что некоторые люди используют мыслительные процессы, внешне нелогичные, ошибочные, которые, однако, оказываются очень эффективны. Именно с такими людьми и происходили серьезные сбои. Вы, Токарев, яркий тому пример. Вы не только не дали себя упорядочить, но и научились использовать энергию Системы! Нам давно пора понять друг друга ради взаимного обогащения информацией. К сожалению, мальчик Хлумов бесполезен в таком важном вопросе. Он совершенно неавтономный элемент, который поддерживает лишь несколько простых программ-интерфейсов…

… — Я — совершенно неавтономный элемент? — повторил Хлумов, засомневавшись. И тут же со знанием дела подтвердил: — Да, конечно, совершенно неавтономный!

Он выждал паузу и снова повторил эти фразы, будто прислушиваясь к чему-то. Лицо его превратилось из улыбающегося в злое, нахмуренное, потом опять в улыбающееся — и обратно. Четкий механизм его речи разладился.

— Я ведь столько сделал для Всевключа, — в отчаянии пробормотал он. — Столько сделал… — И торопливо добавил, как бы оправдываясь: — Нераспознаваемые коды. Работает программа диагностики: фатальная ошибка.

Токарев мелкими шажками пятился вдоль стены. Он старался не делать резких движений, чтобы не привлекать к себе внимания.

— А тут какой-то пришел! — вдруг закричал Хлумов. — И ему сразу все? Он советником будет, а я… меня, значит, на свалку через несколько лет, как отработанную деталь? — Хлумов пронзил ненавидящим взглядом побелевшего Токарева — тот даже подпрыгнул. — Несправедливость… Какая несправедливость…

Токарев не выдержал. Осторожно подгреб к себе валик с дивана, не отрывая глаз от спятившего приятеля. С Хлумовым происходили стремительные перемены. Он начал дергать плечами, чесаться, у него затряслась челюсть. В комнате отчетливо слышался странный звук — это клацали его зубы.

— Перезапуск не прошел! — заревел Хлумов и схватился руками за голову. — Срочно устранить источник помех!

Некоторое время он раскачивался. Неожиданно замер, медленно поднес ладони к лицу, внимательно посмотрел на них.

— Пр-р-роклятые конкуренты!

Токарев с ужасом увидел, что Хлумов пошел. Явно к нему. По какой-то дуге, заходя со стороны двери, протягивая скрюченные пальцы… Токарев простонал: «А-а-а!», замахнулся диванным валиком и обрушил свое поролоновое оружие на человекообразный автомат. Увы, не попал: тот молниеносно поднырнул и ударил его рукой под колени. Саша свалился на коврик, как срубленная березка. Дальше началась замедленная киносъемка: Токарев обнаружил, что навстречу его лицу движется нога в уличной обуви, причем, быстрее, чем можно заслониться. Различались даже комки грязи на подошве.

А потом мир рухнул — стеной. Больно не было, вокруг громоздились клетки с прилипшими к прутьям студнями, со всех сторон слышалось то ли кваканье, то ли хихиканье. Сверху нависал механизм на двух опорах размером с мальчика. Некоторые детали механизма быстро вращались. Отчаянным усилием Токарев раскрутил в себе вихрь и бросил его во врага — в шаровидную верхнюю часть, похожую на голову робота. Шар дернулся, оттуда выскочило что-то гадкое, липкое, вроде щупальца. Это щупальце мгновенно втянулось в клетку, стоявшую неподалеку…

И все вернулось. Рядом оседал Хлумов, хрипя, хватая руками воздух. Из компьютера сочился дым, пахло жженой пластмассой. Токарев приподнялся. Ломило копчик, пол-лица саднило, зверски кружилась голова. Он дополз до дивана, с трудом сел. Хлумов жалко корчился на полу и постанывал, скребя себя пальцами по груди. «Ударил я его, что ли?» — вяло удивился Токарев. Потом понял. Он впервые вытеснил из человека вещь! Щупальце, изгнанное из Хлумова, это ведь… это была часть компьютера!..

Вскочить не удалось: комната поплыла, погружаясь во тьму.