Кей вынула тетрадку и ручку и записала несколько имен, упомянутых профессором. Она никогда не слыхала о Фехнере и Толмене. После занятий нужно пойти в библиотеку и немного почитать о них.

Пока Кей писала, студент, сидевший через проход, перешел на соседнее место. Девушка мельком взглянула на молодого человека с темными, подстриженными ежиком волосами, бычьей шеей и бугристыми бицепсами, распиравшими закатанные рукава темно-синего свитера с нашитой спереди большой серой буквой Т, означавшей, что ее обладатель – член университетской футбольной команды. Он плотоядно ухмыльнулся ей и подмигнул. Кей поспешно опустила глаза, пытаясь сосредоточиться и слушать, как профессор говорит о том, что экспериментальная психология обычно предполагает сходство в поведенческих стереотипах человека и животных.

По многозначительному взгляду футболиста Кей определила, что тот наверняка видел ее фото в «Томкэте»… а может, и более недавние. Такое случалось достаточно часто, старые экземпляры журнала постоянно передавали в колледжах из рук в руки, а некоторые студенты вообще покупали и хранили все выпуски.

Из опыта прошлых столкновений Кей знала, что просто игнорировать наглеца – бесполезно, пересесть – тоже не имеет смысла: он просто поймет это как призыв начать «погоню»; как ни странно, многие мужчины считали всякое проявление безразличия признаком скрытого кокетства и приглашения к преследованию.

Через секунду на колени Кей упал сложенный листок бумаги. Она развернула записку. Он нацарапал всего три слова:

«Занята в пятницу вечером?»

«У меня есть парень», – написала Кей и передала листок футболисту.

Тот черкнул еще что-то и протянул ей. Намереваясь оттолкнуть бумажку, Кей заметила единственное дописанное слово: «вранье». Поймав раздраженный взгляд девушки, футболист «пробормотал»:

– Не ломайся, бэби, дай мне шанс.

– Пожалуйста, оставьте меня в покое! – горячо прошептала Кей и тут же подумала, что теперь он, получив отпор, отстанет и можно пересесть. Но когда она перебралась на несколько рядов ниже, он последовал за ней и сел сзади.

– К чему разыгрывать недотрогу? – прошептал он на ухо. – Получила бы гораздо большее удовольствие, если бы сыграла со мной в «умелые руки». Знаешь, как из мягкого сделать твердое?

– Отвали сейчас же, – развернувшись на сиденье, прошипела Кей и, вновь обернувшись, увидела взгляд профессора, устремленный на нее, словно осуждающий за легкомысленное поведение. Не желая ничего объяснять, Кей жестом показала, что извиняется, и снова опустила глаза в конспект.

– Экспериментальный метод, – продолжала доктор Кук, – по отношению к психологии человека это систематические попытки обнаружить условия, определяющие поведение, применяя управляющие переменные… которые…

Но шепот настойчиво полз в уши:

– Если действительно не хочешь кое-что упустить, кошечка, не очень-то задирай нос. Я видел все, что у тебя есть, но ты-то меня еще не рассмотрела! А то, что у меня имеется, прекрасненько подойдет к твоей…

Сколько раз за эти годы Кей приходилось терпеть грубые приставания мужчин заранее считавших ее готовой на все, и ей всегда удавалось овладеть ситуацией и не доводить до неприятностей, но сегодня что-то в ней взорвалось. Крепко стиснув пальцы правой руки в кулак, она изо всех сил размахнулась и врезала не успевшему выпрямиться парню прямо в глаз. Громкий треск прозвучал, как выстрел, в притихшей аудитории. Оглушенный футболист упал на спинку сиденья. Студенты начали оборачиваться, вставать, чтобы увидеть виновницу переполоха. Кей чувствовала обращенные со всех сторон удивленные взгляды. Доктор Кук пришла в бешенство.

– Вы… молодая леди! – завопила она, подвигаясь к краю возвышения. – Как ваше имя?

– Кей Уайлер.

Футболист, потирая глаз, выпрямился:

– Я всего-навсего хотел назначить ей свидание, – выкрикнул он, – и она мне вмазала!

– Я не собираюсь прерывать лекцию, чтобы разобраться, кто прав, – отрезала доктор Кук. – Убирайтесь оба отсюда, и к шести часам чтобы были в моем офисе на медицинском факультете. Тогда все и объясните. И если хотите прослушать этот курс, постарайтесь, чтобы объяснение было достаточно убедительным!

Кей как попало сунула книги в сумку и побежала по проходу, спеша уйти подальше, прежде чем жертва, невзирая на строгое предупреждение профессора, не опомнится и, подстрекаемый раненой мужской гордостью, решит отомстить.

– Какого дьявола она ожидала? – прорычал мускулистый спортсмен, кое-как втиснутый в одно из кресел напротив профессорского стола. Пока шли занятия, кожа под его левым глазом успела раздуться и приобрести цвет баклажана.

– Я хочу сказать, миллионы парней покупает этот журнал каждый месяц и вешают вклейки на стену. Что должен думать любой парень, когда смотрит каждый день на девку и знает, что та спокойно показывает свою «Киску» всем, кто…

– Мистер Фезенда, – перебила доктор Лора Кук, – здесь вам не спортивная раздевалка! Будьте добры, выражайтесь пристойным языком!

– Да, мэм!

Стиснув зубы, он злобно зыркнул на Кей.

– Скажем так: если мисс Уайлер позволяет всему свету глядеть на свое голое тело, значит, не стоит так оскорбляться, если кто-то вроде меня считает… что… неплохо бы, скажем, увидеть ее тело еще раз, в более интимной обстановке.

Профессор подняла брови.

– Мистер Фезенда, уверена, что вы видели в кино Джона Уэйна, на экране он вечно выступает в защиту угнетенных, ввязывается в драки с нехорошими парнями и убивает их. Вряд ли он считает, что подобные роли дают зрителям право вызывать его на дуэль, если он идет с семьей в ресторан. Существуют границы между реальной и экранной жизнью, и такая граница применима и к мисс Уайлер. Я, как и вы, не имею ни малейшего представления, почему она решила сняться для этого журнала. Поэтому мы имеет не больше прав делать всяческие предположения на ее счет, чем если бы она играла в кино. Надеюсь, вы меня понимаете?