– Слушайте сюда, Александр Борисович, я тоже говорил вам, что у вас имеется удивительное свойство убеждать собеседника. Уже убедили. Я вас внимательно слушаю.

– Что ж, давайте к делу. Подтвердилось одно из моих предположений: соседи Новикова опознали среди гостей, собравшихся у него в ночь его гибели и обладающих весьма дурным вкусом, вашего рыжего Копера. Это то, что касается самого убийства. Выстроив определенную цепочку, следствие пойдет следом за киллерами…

Турецкий подумал: известие о том, что один из киллеров женщина, не пройдет незамеченным. И если завтра об этом узнает прокуратура, то послезавтра будет знать уже полгорода.

– …тем более что все те же соседи по дому опознали и их по представленным фотороботам. И знаете, что самое интересное? Один из них, тот, кто, собственно, стрелял, оказался… женщиной!

– Не может быть! воскликнул Рафалович. И этим абсолютно искренним восклицанием выдал себя. Александр Борисович понял, что старик видел убийц. Но видел вовсе не значит, что направлял их руку.

– М-да… задумчиво протянул Турецкий. Жаль, исключили из нового УК статью сто девяностую недонесение о преступлениях, а то бы вам светило до трех лет…

– И правильно сделали! неприятно засмеялся Рафалович.

"Важняк" испытующе посмотрел на него.

– Не надо так глядеть, хмуро продолжил старик. Новый УК я не хуже вас штудировал… О чем я? Да, мне их описывали. Но никакого отношения ни к каким убийствам, терактам я не имею. У меня имеются на сей счет и свидетели, и прочее, словом, железное алиби. Слушайте. Вы ищете причину. Она перед вами, он показал рукой за стекло машины. Этот город. Порт. Акционерное предприятие "Озон". И прочее и прочее. Недели две назад, насколько мне известно, на обеде в Коммерческом клубе Михайлов не дал слова, нет, но достаточно твердо пообещал, что Божье отдается Богу, а кесарево кесарю. Другими словами, обнадежил наших местных коммерческих волков и пообещал не лишать их большой жирной кости. А уже неделю спустя все вышло наоборот. Москва предложила продать "Озон" известному вам коммерческому банку "Универсал". Вот именно, все тому же мастеру Потапову, который еще недавно был вице-премьером, а после положил глаз на сибирскую энергетику, а теперь на наш Питер. Помните смешной старый анекдот? Цыперовича спрашивают в компетентных органах это когда цены на машины подняли, может ли он купить "Волгу"? А он отвечает: вообще-то, наверно, могу, только зачем мне все эти причалы, эти пароходы, эти лишние заботы! Так вот, Цыперович не мог, в силу понятных причин, а Потапов может. И заметьте, в силу тех же самых причин. Потому что за его спиной все те же компетентные органы. Но это так, действительно к слову. Паника, я вам скажу, была. Грядет банкротство, все акции черту, извините, в задницу! Ну лично я свои деньги не вкладывал, так это я! Когда наносится урон одному человеку виновного бьют по морде, даже убивают. Время видите какое? Эпоха отморозков! А когда на мели оказывается целая стая? Как вы думаете, какое решение может прийти в их дурные головы первым? Ну да! И опять-таки в наше жестокое время, когда уже ничто ничего не стоит, разве сложно сделать приличный заказ? Вот они и сделали. Я, конечно, не могу сказать со всей уверенностью, но полагаю, что исполнители, раз уж мы выяснили про них, прибыли оттуда, где они были знакомы с Новиковым. То есть из Москвы, а точнее, из нацистского варианта пресловутой "Памяти". Дальнейшие их контакты были только с самим Новиковым. К тамбовским ребятам сам он никогда не имел никакого отношения. Это все братки Касыма. А вот Копер, этот идиет Феодосий, лично мне говорил, что давно и напрочь порвал отношения с касымовской бригадой. Ну что вы на меня так смотрите?! Значит, врал. А ведь я его хотел к делу приспособить… прописаться помочь. Человеком стать. Вы его видели, нет? Рыжий, маленький, горластый, а бас, как, извините, у Рейзена. Ну а почему с Новиковым был знаком, так это и объяснять не надо: вместе воевали на юге. Вместе в Москве были. Только я не думаю, что это он стукнул его бутылкой. Новиков был крупный парень, а Феодосий хиляк. Там же удар был!

– Откуда вам все это известно, Ефим Юльевич? изумился Турецкий.

– Ну не надо, поморщился тот. Я спросил, мне сказали. Достаточно? А что касается самого Феодосия, так я только попросил доставить его ко мне, не больше. Я ему зла не желал. А мои мальчики опоздали. Поверьте, Александр Борисович, как на духу.

– Значит, полагаете, все те же касымовские сработали?

– Вот тут не знаю. Они молчат. Может быть, и москвичи. Говорите, женщина? Вот жизнь!…

Старик удрученно замолчал. Александр Борисович чувствовал, что интервью в принципе закончилось. Сказано и так вполне достаточно. Чтобы знать все и не иметь концов. Вернее, один-то есть, но он в Москве. Это киллеры. Он и она. Тетка заявила, что, судя по тому, как он обнимал ее, естественно, если это были именно они, вполне могли быть любовной парочкой. Или мужем и женой?…

Оставался последний вопрос: кому нужна была дезинформация в газете о причастности к убийству лидеров тамбовской группировки?

Рафалович снисходительно посмотрел на Турецкого и пожал плечами:

– Если из того, что я рассказал, вам ничего неясно, тогда извините, уважаемый Александр Борисович. Можете передать мое почтение вашему другу Вячеславу Ивановичу. Ему сейчас там, наверное, как все равно на горячей сковороде, я понимаю. Но если он захочет прислушаться к мнению одного старого человека, скажите так: Нечаев это всего лишь продолжение. Это не конец. А начало у нас, здесь… Ну, как я уже заметил, вы ждете, что я вас отвезу в прокуратуру? А почему нет? Слушайте, вы мне правда симпатичны. Выпейте рюмку. Тут, знаете ли, есть даже бутерброд с икрой. Вполне приличной. И я с вами, немного…

Три минуты спустя, по-детски облизывая пальцы и стряхивая с колен крошки, Рафалович многозначительно сказал:

– Это, конечно, очень важное решение, да. Только эти идиеты его постараются не принять, помяните мое слово… Он взял телефонную трубку и сказал водителю: Давай подъедем к прокуратуре.

Шофер что-то ответил ему. Рафалович весь изогнулся и посмотрел назад.

– Вон тот, черный?… И давно? Почему не сказал раньше?… Этого нам еще не хватало! фыркнул старик, но в голосе его слышалась тревога.

Турецкий тоже обернулся и увидел черную "бээмвуху", стоящую метрах в двадцати сзади. Он обратил внимание на эту машину, еще когда подъехал сюда и садился в "мерседес". Подумал, что это "моральная поддержка" Рафаловича.

– Хвост, что ль, повис? спросил у старика. Не нравится он мне. Конкуренты от Касыма?

– К сожалению, теперь мне, видно, придется отвечать, извините за выражение, и за вашу шкуру, с кислой физиономией сказал Рафалович. А кто вам сказал, что эта машина бронированная?

– Интуиция.

– Ну хорошо, будем надеяться, что эти потсы не взяли с собой какой-нибудь гранатомет. Остальное нам не страшно. А вы вообще умеете стрелять?

– Приходилось. Вы полагаете, что нам придется отражать атаку?

– Нет. Но… Старик приподнял подлокотник и достал оттуда "макаров". Не бойтесь, зарегистрирован, честь по чести. Подержите, чтоб идиетом себя не чувствовать. В атаку пойдут! снова фыркнул он. С них станется… и сказал в трубку: Ну давай же, едем, наконец!