– Нет, это так, грим. Погодите, должен быть еще один, оглянулся он.

Четвертого нигде не было. Значит, есть надежда, что возьмут живым.

– А где Немой? спросил вдруг Кирюха. Ребята стремглав бросились к кустам. Немой сидел на снегу, схватившись за голову. Одежда на нем была изорвана, лицо разбито. Он стонал.

– Ты что, Игорь Степаныч? склонился над ним Александр.

Немой поднял на Турецкого растерянные глаза и кивнул куда-то вправо.

Там, за кустами, лежал со свернутой шеей десятый бандит.

– Я… первый раз… сказал капитан дрожащим голосом, убил человека… голыми руками.

Турецкий сдернул с мертвого лица трикотажную маску и обомлел синий кривой рот, уставленные в бесконечность стеклянные глаза это был киллер Серкунов, которого Турецкий арестовал, разоблачил и посадил года два назад за заказное убийство.

Среди мертвых был и еще один его давний "клиент". И это были люди, которых знал Меркулов…

Теперь Турецкий не спешил звонить своему главному шефу и давнему другу. Теперь он вообще отказывался что-либо понимать…

Старший оперуполномоченный Кот Ольга Владимировна, недавняя выпускница юридического факультета, старалась задавать вопросы грамотно, так, как ее учили. Допрос протекал вяло и без особых результатов.

На стуле перед ней сидела субтильная многодетная цыганка Галина Разумовская, которая была задержана по подозрению в распространении наркотиков. Женщина в пестрой шали, лукаво улыбаясь, отказывалась от всех предъявленных ей обвинений.

– Галина Сергеевна, уже в который раз устало вопрошала Ольга, в квартире, которую вы снимали, были найдены несколько "чеков", ведь так?

– Каких "чеков"? деланно волновалась цыганка. Я, милая, ведь в магазин не хожу, чеков мне никто не дает.

– Я имею в виду расфасовки с наркотическими веществами, уточнила вопрос Ольга.

– Ой, девочка, квартира-то не моя. Я там поселилась и жила себе спокойно, никого не обижала. А что и кто там был до меня, не знаю. Может, оставили какие-то вещи прежние жильцы или хозяева чего забыли. Может, и эти… Как их?

– "Чеки", подсказала Ольга.

– Вот-вот. А они ведь приходили часто. То деньги получить за квартиру, то еще что-то. Может, и подбросили. Люди-то сейчас недобрые, девочка. Что только ни сделают, чтобы опорочить многодетную мать.

Ольга уныло выслушивала отпирающуюся женщину и понимала, что выбить чистосердечное признание из этой прошедшей огонь и воду цыганки невозможно.

– В вашей квартире также были найдены…

– Девочка, я уже сказала, уже более жестко перебила ее задержанная, квартира не моя. Не моя, ты понимаешь или нет?… Я ее снимала, и что вы там нашли, мне не интересно. Это ваши проблемы, как модно сейчас говорить. Зря вы стараетесь, только время тратите.

Допрос шел уже в течение часа, а результаты были нулевые. Присутствующий в кабинете начальник отдела МУРа устало провел ладонью по лбу и нажал кнопку вызова. Но вместо конвоя в кабинет вошел высокий, крепкого телосложения мужчина. До этого Ольга никогда его не видела и вначале подумала, что незнакомец ошибся дверью. Она даже открыла рот, чтобы сказать ему, что здесь идет допрос, но мужчина не дал ей сказать ни слова…

Он по- свойски всем кивнул и тут же широко улыбнулся допрашиваемой:

– Сколько лет, сколько зим! Привет-привет! Ну что, Гала, устала небось? И, обращаясь ко всем одновременно, укоризненно произнес: Чего вы человека мучаете?

– А вы кто?… только и сумела вставить Ольга.

Но ей не ответили.

– Ой, Саша, и не говори. Дело мне шьют. Говорят, наркотиками торгую, затараторила цыганка и кокетливо поправила платок на плечах. Это же надо такое придумать! А я ж, ты знаешь, семерых детей имею…

– Откуда? Пятерых же по последним данным! А встречались мы всего-то годик назад.

– Точно! Ну знаешь, ромалэ, жизнь кочевая, нищенская. Там перехватишь, здесь перекантуешься, тут переночуешь…

– Знаю-знаю. Ты говори лучше, на вопросы отвечай.

– Я тут совсем разволновалась. Ведь вся больная, вся больная!… Какие еще наркотики? Я наркотики эти никогда в глаза не видела. Только по телевизору…

– Да, знаю, знаю. Мужчина участливо похлопал ее по плечу. Только, Галочка, понимаешь, имеются против тебя неопровержимые факты. А против фактов, сама понимаешь, не попрешь. Так что ты лучше сама признайся глядишь, годик-другой скостят.

– Какие факты, Саша?

– Это ты у нее спроси, незнакомец кивнул на Ольгу.

– Было б в чем признаваться, Саша, давно бы призналась. Но чиста, как перед Господом. Клянусь! Чем хочешь поклянусь! побожилась Разумовская. Хочешь, твоими детьми поклянусь?

– Не хочу!

– Тогда своими…

– Ой, Галя, не божись, пожалей хотя бы детей! погрозил пальцем мужчина. Ведь накажет Бог. Лучше давай выкладывай. Он вдруг заговорил тише, почти доверительно: Ведь я знаю, где ты добро прячешь.