– Наш народ, Валентин Евгеньевич, отучен по словарям лазить. Нас с вами учили, верно? А им уже не нужно, им торговать надо… Тут, понимаете, смесь английского с французским. Боди по-английски тело. Или же одежда такая женская, для гимнастики, в обтяжку, видали, поди. Ну а гарда это от французского, знаете, такая чашечка у шпаги для зашиты руки. Буквально охрана. А все вместе, грубо говоря, охрана нижнего женского белья. Понимаете, о чем я?

Латников хохотал, как зарезанный, видимо, представляя себе, что конкретно должны были охранять те два кретина из "девятки".

Короткая лекция Турецкого окончательно исключила у Латникова любые подозрения, если бы таковые имелись.

– Слушайте, Александр Борисович, а вы что, и в самом деле с ней незнакомы были?

– Мы с ней познакомились за минуту до вашего прихода во дворец, сказал Турецкий.

– Просто поразительно! А впечатление… Вот же хитрые бабы!

– Не совсем понимаю, а что это меняет? удивился Турецкий.

– Ну-у… протянул Латников. Сразу видно, что вы не политик.

– Ах, в этом плане!

Хоть убей, не понимал Турецкий, на что с таким усердием намекал Латников, но собственного лица старался не терять.

– А как насчет моего предложения? словно бы вспомнил замминистра. Поразмышляли?

– Знаете ли, Валентин Евгеньевич, как-то все некогда было.

– Оно остается в силе, многозначительно проговорил Латников. Вы все-таки подумайте, подумайте… И вообще, я заметил, вы как-то очень легко, я бы сказал без особой натуги, умеете располагать к себе людей. И характера вам не занимать. Это очень приличные качества. В нашей работе. Так что подумайте…

"Наконец- то удостоился высокой похвалы, отстраненно подумал Александр Борисович. И надо же, от кого!"

А вообще- то история с автоматом в осветительной ложе никому не ведомыми путями уже успела распространиться по Петербургу. Причем главным действующим лицом здесь оказался вовсе не автомат как таковой, а господин следователь Турецкий, героически прикрывший своим телом тело уже государственного значения. Хотя в принципе для покойника нет разницы, каким образом он покинул бренный свет. Однако самое, пожалуй, пикантное заключалось в том, что чиновники разных рангов, поздравляя Турецкого, завидовали ему. Ну да, пикантно и отвратительно. Хорошо, Грязнов вовремя сообразил и категорически запретил любую информацию о том, что оружие было не заряжено. Можно себе представить, какое ликование случилось бы по этому поводу! Вот уж где прошлись бы грязными сапогами по господину московскому следователю!

Коньяк кончался, а заместитель министра наполнялся все большим оптимизмом.

– Напрасно вы, Александр Борисович, несколько пессимистически смотрите на результаты расследования, прожевывая бутерброд с копченой колбасой и одновременно ковыряя в зубах спичкой, размышлял раскинувшийся на диване Латников. Лично мне видятся более радужные перспективы…

– Хотелось бы верить… приветливо улыбнулся Турецкий, думая при этом, что из него наверняка в другие времена и при иных условиях, вполне возможно, получился бы очень даже неплохой дипломат. Ведь главное тут что? Грамотно скрывать свои мысли, стараясь при этом всячески соответствовать собеседнику.

А Латников устал. Это вдруг стало заметно. Видно, волновался все-таки, не будучи уверен в собственных перспективах. А сейчас наконец отпустило.

Спали так славно, что едва не проспали прибытие. Латников быстро обрел деловую форму, даже успел пройтись "брауном" по щекам. Рассчитывал ехать прямо в Кремль, что ли?

Турецкий же не торопился, будто чувствовал, что его миссия заканчивается, а дальше непонятная пустота.

Попрощались кратко и деловито. Латников предложил позвонить при случае. Он был уверен, что его кураторство на этом закончилось, остались лишь малозначительные формальности. Турецкий согласно кивал, почему-то уже безо всяких эмоций глядя на лощеного генерал-полковника и ощущая одну усталость.

Латникова у выхода из вагона встретил офицер, отдал честь, доложил о чем-то, взял чемоданчик заместителя министра. Они пошли по перрону к выходу.

Турецкий неторопливо направился следом.

Справа от здания вокзала, у выезда в город, стояли две черные "Волги" с синими мигалками. Турецкий увидел, как Латников словно бы слегка оторопел, даже шаг замедлил. Но от стены здания тут же отделились еще двое офицеров, ловко встали с обеих сторон и даже, кажется, взяли генерала под руки.

Латников замотал головой, обернулся и… встретился взглядом с Турецким. Он еще ничего не хотел понимать, этот генерал-полковник милиции. Не беда, прозрение у большинства людей в аналогичных ситуациях наступает достаточно быстро.

Турецкий спокойно смотрел на Латникова, изображая на своем лице единственно уместную в данный момент истории философскую мысль: всем в конце концов достанется по серьгам.

Впрочем, так народ рассуждает. А народ он, известно, и есть философ.

Вместо эпилога