Я вздрогнул от неожиданности. У скамейки стояли двое.

– Который час? спросил один из них.

– Половина второго, ответил я, подставив руку под свет фонаря.

Я хотел спросить этих ребят, не вертолетчики ли они и не встречали ли высокого майора. Но не успел спросить ничего. Удар страшной силы сбросил меня с лавки на землю…

Первое, что я увидел, были мои собственные колени я почти упирался в них подбородком. Я пытался разжать губы, но они были стянуты клейкой лентой; хотел сорвать эту штуку, но руки были связаны за спиной. От сильного толчка я ударился челюстью о колено: меня везли куда-то в грузовике. Я с трудом повернул голову. На скамьях сидели парни в пятнистых комбинезонах и тихо переговаривались. Меня прижало к борту машина остановилась. Топот солдатских сапог, команда "построиться"!

Меня подхватили под руки и потащили…

– Вы пришли в себя, Турецкий? спросил мужской голос.

Мужчина был бос, в шортах, в майке с эмблемой спортобщества "Динамо". Он стоял вполуоборот, смотрел мне прямо в глаза, направляя на меня свет яркой настольной лампы.

Я молчал. Мужчина кивнул седой, подстриженной ежиком головой, и солдаты кинулись сдирать с моего рта повязку.

– К-то в-вы т-такой? в свою очередь спросил я.

– Фамилия моя вам не нужна. Я командир части…

– К-какой ча-сти? спросил я, чуть заикаясь. Мне было больно шевелить губами. Кармалевской, душманской?

– Советской, советской части… Бросьте придуриваться.

Он прошелся по комнате, как бы разминаясь перед гимнастическим снарядом. Лицо у него было в резких морщинах, но руки и ноги налиты силой, выдавали профессионального спортсмена, гимнаста или акробата.

– Хорошо, сказал "спортсмен", развяжите ему руки… Садитесь!

Я опустился на подставленный стул.

– Все проще пареной репы. Нам нужно поговорить начистоту. Мы выкрали вас, чтобы решить: или или. Или шлепнуть вас, и концы в воду. Или договориться с вами о сотрудничестве.

– Вы допустили ошибку, товарищ Серый! Мои товарищи смекнут, что меня похитил спецназ!

– Ого! Вы меня вычислили! Слушайте, а вы мне нравитесь! Хотите выпить!

– Хочу.

Серый достал из холодильника, вмонтированного в железный шкаф, запотевшую бутылку "Московской", тарелку с бутербродами с колбасой и сыром, банку огурцов, бутылку "Боржоми". Поставил все это на стол и разлил водку по кружкам.

– Выпьем.

Затем налил минеральной воды.

– Знаете, отдышавшись, сказал он, любого шпиона отгадаю по тому, как он пьет водку. Иностранец пьет, не запивая спиртягу водой. В отличие от нас, русских.

Я усмехнулся.

Серый внимательно посмотрел на меня. Глаза у него были какие-то странные. Водянистые, будто налитые слезой.

– Чему смеетесь?

– Не ожидал, что буду пить водку в Афганистане в таких условиях. Вот будет смеху, когда я расскажу об этом в Москве…

– Не думаю, что это вам удастся. Впрочем, если мы придем к общему знаменателю, вы, пожалуй, сможете рассказать в Москве о гостеприимстве генерала Серого…

– А если не договоримся?

– Тогда… тогда ваши косточки сгниют здесь, на афганской земле…

– Только пугать меня не надо!

– А я и не пугаю. Я вам правду говорю. Серый вздохнул, улыбнулся. Итак, к делу. Скажите мне, пожалуйста: с чем вы сюда приехали, в Афганистан?

– Вы же знаете взять под стражу и этапировать в московскую тюрьму одного из ваших подчиненных.

– Кого из подчиненных?

– И это вам отлично известно. Я приехал за Ивониным.

– Вот как! За Ивониным! Он нахмурился, ноздри у него раздулись, а лоб собрался резкими морщинами. И что же он натворил?

– Я веду дело об убийстве сотрудницы городской прокуратуры, я решил поднять значимость проводимого мною следствия, дело на контроле в ЦК КПСС, а срок мне предоставлен минимальный.

– Дальше.

– Я располагаю доказательствами, что женщину убил именно Ивонин, когда был в Москве, получил свою награду. Это он нанес ей смертельный удар. Мне теперь по закону надо предъявить его для опознания свидетелям, провести очные ставки…

– А ошибки у вас быть не может? Знаете, как у нас бывало расстреляют, а потом выясняется, что убийство совершено другим.

– Ошибки нет.

– И у вас уже есть санкция на его арест?

– Есть.

– Где она?

– В моем портфеле.

Он прошелся своей пружинистой походкой к шкафу, достал мой обтрепанный портфель и протянул мне…

Серый курил, рассматривая подписи Меркулова, Горного и Рогова.

– Что это за статья такая, девяностая? поинтересовался Серый.

Я объяснил, как на экзаменах по уголовному процессу:

– Следователь имеет право задержать подозреваемого на десять дней. Если за этот срок он соберет достаточно улик, он предъявит обвинение, подозреваемый остается в тюрьме до суда.