Дуэйн хотел было подсчитать, сколько же незнакомцев пришло на вечер встречи, как вдруг обнаружил, что руку ему сильно жмет Джо Боб Блэнтон, сын священника и первый любовник Джанин, который переходил из университета в университет так часто, что никто не мог понять, где же он учится.

Первое впечатление, которое Дуэйн вынес от встречи с Джо Бобом за более чем его двадцатипятилетнее отсутствие в городе, заключалось в том, что рукопожатие вечного студента заметно окрепло. Он так энергично тряс руку Дуэйна, что на миг Дуэйну показалось, что он превратился в нефтяной насос, который днем и ночью поднимает из недр земли «черное золото».

Именно в этот момент он понял, что перебрал и пьян, хотя не раз говорил себе, что пора остановиться. Как-никак, он – президент организационного комитета и, чтобы ни случилось, обвинят, конечно же, его. Вот и сейчас вышла промашка – хотя, если говорить начистоту, во всем виновата Карла с ее «Столичной». Давно пора отказаться от этой проклятой водки!

– Рад тебя видеть, – шумно произнес Боб. – Ужасно рад тебя видеть!

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Дуэйн, отмечая про себя, что его собеседника очень трудно узнать. В молодости это был худощавый мальчик, а теперь перед ним стоял полный мужчина с тонкими усиками, кончики которых опускались к уголкам губ. Такие усики носил Фу Манху, но если узкое лицо киногероя выражало жестокость, то лицо Джо Боба было круглым и мягким. Его волосы совсем поседели; одет он был в блестящий синий пиджак и вельветовые штаны, на ногах туфли из искусственной кожи.

– Где ты сейчас живешь, Джо Боб? – спросил Дуэйн, еле ворочая языком.

– О, я все еще в Сиракузах, – ответил Джо Боб. – Вот уже двадцать два года я там и живу.

К ним подошла Карла. Она тоже пила «Столичную» с соком папайи, но на ней это никак не отразилось.

– Привет! – бросила она. – Ты, должно быть, Джо Боб. Я много слышала о тебе.

– И скорее всего то, что я порчу маленьких девочек, – проговорил Джо Боб, мягко улыбаясь.

Дуэйн вспомнил, что рассердился на Карлу из-за того, что она так глупо его споила, и сказал:

– Тебе пора кончать покупать русскую водку. Я не хочу, чтобы на моем пьянстве богатели коммунисты.

Карла помахала перед его глазами рукой. В последнее время этот ее жест означал, что она считает его сумасшедшим.

– Вы не представляете, сколько возможностей существует для возбуждения дела по поводу педофилии, – сказал Джо Боб.

– И тебе часто приходилось переливать свою кровь? – спросила Карла.

– Это гемофилия, – несколько пораженный, ответил Джо Боб. – Совершенно разные вещи.

Минерва, оказавшаяся поблизости и слышавшая обрывок разговора, сказала:

– Многие доктора говорили мне, что я умру от кровотечения в носу, но вот видите – живу.

На ней была видавшая виды ковбойская шляпа, доставшаяся в наследство от отца. У этого головного убора были все шансы завоевать гран-при на конкурсе «Лучшая ковбойская шляпа».

– Черт! Как мне недоставало Техаса! – проговорил Джо Боб, продолжая улыбаться. – Сколько раз я мечтал о том, чтобы вернуться в родные края.

– И за чем дело стало? – спросил Бобби Ли, присоединившийся к их компании.

– Вот именно, – поддержала его Карла. – Чего проще взять и упаковать чемоданы. Зачем самому себе создавать трудности?

– О, я нужен педофилическому обществу в Сиракузах, – ответил Джо Боб. – Я у них своего рода рупор. Мы издаем небольшой газетный листок, и я редактирую его. Он называется «Детская игра».

– М-да… хорошо, когда ты кому-то нужен, – дружески заметил Бобби Ли.

Дуэйн отошел в сторону и присел на раскладной стул. У него раскалывалась голова. Он знал, что стоит на минуту закрыть глаза, начнется головокружение, и у висков заиграют ослепительные огни.

Прикрыв глаза, он стал ждать, когда погаснет пламя, бушующее в голове, и вдруг ощутил запах духов. Таких ни у Карлы, ни у Джейси не было. Немного подумав, он решил, что эти духи могли принадлежать только Джанин. Открыв глаза, он увидел Джанин, опустившуюся на колени рядом с его стулом.

– Сегодня стало все ясно, – проговорила она. – У меня будет маленький кудрявый мальчик, о котором я давно мечтала.

– Слава Богу!

– Ты не очень-то радуешься, – упрекнула Джанин, не выпуская изо рта жевательную резинку. – Для меня, может быть, это самое важное событие в жизни.

– Я опьянел и поэтому не могу радоваться, как следует. Я слишком много выпил.

Джанин наклонилась к нему ближе и прошептала на ухо:

– Я хочу, чтобы ты снова был моим возлюбленным.

– Почему? – спросил Дуэйн, напуганный такой новостью.

– Лестер боится микробов, – хихикнула Джанин.

Дуэйн решил закрыть глаза и попытаться собраться с мыслями. Огненные точки снова бешено закружились в его голове. Они показались ему ярко раскрашенными микробами, которые раздражают, но вместе с тем не представляют опасности. Сквозь калейдоскопический вихрь он снова почувствовал дыхание Джанин у самого уха, смешанное с ароматом изысканных духов и запахом жевательной резинки.