Дики воспринял замечание как шутку. Карла не согласилась с ним и периодически подначивала сына по поводу столь вольного высказывания его подруги.

– Что ты сделаешь, если застукаешь ее с симпатичным водителем грузовика? – как-то раз спросила Карла.

– То же самое, если застукаю с безобразным водителем грузовика, – ответил Дики.

– Останови на минутку, – попросил он отца. – Мне необходимо кое-что выяснить.

– Что выяснить?

– У этой женщины скверный характер, – ответил Дики. Его голубые глаза потускнели. Он то и дело вглядывался в зеркало заднего вида.

– До дороги я могу добраться на попутках, – сказал он. – Сейчас мне не хочется возвращаться домой. Отвези меня обратно в тюрьму, чтобы я заплатил свой долг обществу.

На лице Дики промелькнули следы замешательства. Это обстоятельство обрадовало Дуэйна, считавшего своих детей безжалостными чудовищами, и вот у одного из них обнаружились простые человеческие слабости.

Дуэйн уже не мог не остановить машину.

– Ты боишься Билли Энн? – спросил он. Билли Энн была высокой, очень симпатичной девушкой с прямыми каштановыми волосами и манерой поведения, которую, мягко выражаясь, можно было охарактеризовать как коматозную – пока она не становилась на водные лыжи. Водные лыжи были ее страстью. Накатавшись на озере Кикапу вместе с Дики, управлявшим быстроходным катером, она становилась такой разговорчивой, что ее невозможно было остановить.

– Подай назад, – попросил Дики. – Она может заметить меня.

– Послушай, – нахмурился Дуэйн. – Я устал, и мне хочется домой. Билли Энн, вероятно, сидит в горячей ванне. Чего ты так боишься?

– Она умеет стрелять, – ответил Дики. – Помнишь, я подарил ей на день рождения револьвер тридцать восьмого калибра для самообороны, когда меня не будет поблизости?

– Чем ты ей так насолил, что она собирается пристрелить тебя из подаренного оружия? – спросил Дуэйн.

– Все проклятые сплетни, – процедил сквозь зубы Дики. – Жаль, что мы не живем в Нью-Йорке, где люди не треплют зря языками. Надо принять соответствующий закон. Сплетни приносят вреда больше, чем наркотики.

– Она проведала, что ты с кем-то еще спишь? Признавайся? – едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, спросил Дуэйн.

Дики лихорадочно оглядывал каменистое возвышение, как бы стараясь угадать, за каким из многочисленных деревьев поджидает его Билли Энн с револьвером тридцать восьмого калибра.

– Ты слышал такую песню «На внутреннем фронте война тоже ад»? – спросил Дики, поворачиваясь к отцу.

– Приходилось.

– Она о женах, которые не получают этого… достаточно, потому что их мужья отправились воевать, – уточнил Дики. – Вот один старый парень… ну, правда, не очень старый… помогает им… не так страдать.

– Я не знал, что идет война, – заметил Дуэйн. – Против кого мы сражаемся?

– Да я выразился фигурально, – пояснил Дики. – То же самое может произойти, если не будет никакой войны.

– Ты связался с замужней женщиной? – спросил Дуэйн.

– Знаешь что, одолжи мне свой пикап? – попросил Дики. – Мне хочется отправиться в Руидосо, а это хорошее место, откуда можно начать.

– Так с какой замужней женщиной ты связался? – не отставал Дуэйн.

– Почему это с «женщиной»? – удивился Дики. – Их гораздо больше, чем ты себе представляешь. Тех, кто считает, что на внутреннем фронте тоже ад.

– Знаю, знаю. Твоя мать растолковала мне это. Итак, с кем из замужних женщин ты связался?

– Миссис Нолан и миссис Марлоу. Дуэйн выключил двигатель.

– Повтори, иначе я сойду с ума.

– Миссис Нолан и миссис Марлоу. Сам не понимаю, как получилось, но миссис Марлоу бросила своего мужа, и миссис Нолан собирается.

– Джуниор и Лестер в курсе?

– Да. Билли Энн позвонила им и все рассказала сегодня днем.

– Сегодня днем ты сидел в тюрьме, – заметил Дуэйн. – Может быть, она передумала. Может быть, она даже решила простить тебя.

– Сейчас не время сидеть и разговоры разговаривать, – нервно заметил Дики. – Скорее всего, она отыскала мои деньги, которые я припрятал, и отправилась в Форт-Уэрт за шмотками. Но если она здесь, то жаждет мщения.

– Выходит, Руидосо не такая уж плохая идея, – задумчиво произнес Дуэйн. – Надо переждать пару дней, пока не осядет пыль.

Он вышел из машины. Дики живо уселся на его место, и пикап рванул с места, оставляя за собой клубы пыли, которые можно было видеть на десятки миль вокруг. Дуэйн, с трудом ориентируясь в пыли, пешком направился к баскетбольной площадке. Через минуту на дороге показался Шорти, подбежал и недоуменно уставился на него. Его любимый хозяин вернулся, а где же пикап?

– Ничего, ничего, Шорти. Это не единственный пикап в мире.

Когда Дуэйн вошел в гараж, на заднем дворе раздались выстрелы. Не раздумывая, он бросился бежать, чем привел в страшный восторг Шорти, который принялся громко и отрывисто лаять. Благодаря оригинальности Артура-архитектора требовалось преодолеть почти все пространство площадью в двенадцать тысяч квадратных футов, чтобы попасть на задний двор.

Прибежав туда, он увидел, что Карла с Билли Энн сидят в ванной и потягивают водку с тоником. (В жаркую погоду это было любимым занятием его жены). Минерва, паля из положения лежа, пыталась поразить воздушные шарики на новой собачьей будке, оставшиеся от вечера, устроенного в честь дня рождения близнецов. Минерва лихо расправлялась с ними, и когда Дуэйн подбежал, все было кончено.