Она плеснула кофе на Шорти, чтобы отогнать его. Несколько капель упало на площадку, и Шорти, виляя хвостом, принялся их слизывать.

– Куда ты сегодня собираешься? – немного помолчав, спросила Карла.

– В Одессу. Только что мне в голову пришла одна замечательная идея. Я хочу продать установки.

– Если ты так говоришь, то нам скоро придется обращаться к невропатологу. Кто их у тебя купит? Сейчас спад, а не бум.

– Двенадцать миллионов – всего лишь две цифры со многими нулями. Эти нули меня парализуют. Я устал от них. Мне как-то надо снижать ссудный процент.

– Объяви себя банкротом. Чего проще.

– Проще некуда, но я не хочу быть банкротом. Я работал не для того, чтобы становиться банкротом.

– В ближайшее время я не планирую тратить много денег, – проговорила Карла, обозревая дальние пастбища. – Теперь, когда я поняла, что меня беспокоит разбитое сердце, мне они ни к чему.

– С чего это ты перешла на простые рубашки? – спросил Дуэйн.

– С того, что мое сердце разбито и мне нечего больше сказать, – ответила Карла.

– Подумай, нельзя ли под каким-нибудь благовидным предлогом спровадить Джуниора. Неприятности имеют тенденцию множиться. В особенности, если они связаны с Нелли.

– Если я выпровожу его домой, тебе не видать своей новой подружки, – отреагировала Карла.

– Все равно выпроводи!

Дуэйн окликнул Шорти и вскоре уже мчался в город в надежде раздобыть немного наличных денег, прежде чем Дженни Марлоу начнет свое преследование.

Руфь уже находилась в офисе. Надев спортивную обувь, она за столом выполняла разминку.

– От Джанин поступило три сообщения. Они на машине, – доложила она.

– Я очень спешу, – сказал Дуэйн. – Если она снова позвонит, скажи, что я поехал в Хьюстон.

– А на самом деле?

– В Одессу.

– Ее голос был полон отчаяния, – добавила Руфь. – Я сомневаюсь, что она выдержит целый день.

– Ничего. Выдержит.

– Вот уж никогда не думала, что ты можешь бросить несчастную женщину в беде, – строго проговорила она.

Дуэйн прошел к себе и позвонил Джанин, которая действительно была на грани нервного срыва.

– Мне кажется, что я забеременела от Лестера, – чуть слышно, дрожащим голосом произнесла она.

– В этой стране кто-то делает большие деньги на препаратах, стимулирующих рождение, – со вздохом произнес Дуэйн, мысленно прокручивая в голове наихудший сценарий, в котором Дженни попадает в интересное положение благодаря Дики, Джанин – благодаря Лестеру, Нелли – благодаря Джо, Джуниору или Бобби Ли, а Сюзи Нолан ожидает ребенка от Дики или от него самого. Тот факт, что последние два случая еще не рассматривались и не были подтверждены, ничего не менял.

– Я хотела бы, чтобы он был твоим.

– Я хотел бы, чтобы он был ничьим.

– В довершение всего эта глупая Дженни не хочет давать ему развод, – пожаловалась Джанин. – Она говорит, что тоже беременна, но Лестер утверждает – такое невозможно. Когда ты навестишь меня, а?

– Сегодня вечером, после совещания, – ответил Дуэйн. – Сейчас я прямиком еду в Одессу. Ты не унывай и держись. До конца света еще далеко.

– Ты будешь точно?

– Я буду точно.

Руфь тут же выбежала на улицу и энергично разминалась.

– Когда только ты оставишь эту глупую собаку дома, – сказала она.

– Эта собака – единственное живое существо, которое меня любит, – улыбнулся Дуэйн.

Дуэйн мчался по улицам Талиа, стараясь ускользнуть от встречи с Дженни Марлоу, когда, проезжая мимо «Молочной королевы», заметил у входа черный «мерседес» Джейси. Вероятно, она поджидала Карлу. Редкое утро проходило без того, чтобы женщины не встретились.

Повинуясь импульсу, он остановил машину и вошел.

Джейси сидела в глубине зала с чашкой кофе и газетой. По мокрым волосам можно было понять, что она недавно плавала в озере. На плечи она набросила полотенце и иногда теребила кончики волос.

– Привет, – поздоровался Дуэйн.

Джейси встретила его равнодушным взглядом. На ее лице остались слабые следы от очков, в которых она плавала.

– Уходи, Дуэйн, – проговорила она. – Я больше не люблю тебя.

– А почему? – испуганно спросил Дуэйн.

– Потому что ты ведешь себя как последний дурак, – холодно глядя на него своими голубыми глазами, отрезала она.

– Может, я не такой черный, каким меня рисуют. В особенности, если художник – Карла.

– Ты еще чернее, но Карла любит тебя. Она даже не согласна с тем, что ты последний дурак. Это я уже добавила от себя.

– Ты не хочешь выступить Евой на нашем празднике?

– Евой? – переспросила удивленная Джейси.

– Меня просили узнать, не примешь ли ты такое предложение.

Джейси поднялась и бросила несколько монет на стол. Кроме полотенца, на ней были также тенниска и кроссовки.

– Надо думать, ты играешь Адама. Верно?