– Я приехала из Нуева-Йорка, чтобы увидеть вас! – еще раз сказала она. – Я хочу, чтобы вы знали, как высоко я ценю вашу работу! – Около нее встала молодая девушка и с восхищением дотронулась пальцем до ее туфель.

– Я только что услышала, сколько вам платят, и, честно говоря, я просто поражена! Мне не хотелось бы, чтобы фирма «Голд!» была из тех, что наживаются за счет своих работников – эти условия просто возмутительны. Я хочу делиться с вами своими доходами. Я вижу, что вам нужно платить больше. Мы также постараемся вложить некоторую сумму в улучшение условий работы. Я попытаюсь сделать это для вас. Я кое-что изменю здесь, это я вам обещаю. А пока я хочу дать вам кое-что, чтобы вам было полегче – надеюсь, вы не прочь получить по двести долларов?

Кто-то – возможно, единственный, кто ее понял, закричал и засвистел. «Двести долларов», – прошел по комнате шепот, и они с новым интересом воззрились на нее. Заплакал ребенок, но его быстро успокоили. Стук машин постепенно замолк, и они с искренним изумлением смотрели на нее.

– Я хочу, чтобы вы выстроились здесь в очередь… Я каждой из вас выпишу чек, – сказала Маккензи, слезая с табуретки и открывая сумочку, чтобы достать чековую книжку.

Флорес нервно откашлялся.

– Э… мисс Маккензи, пожалуйста… чек для них не очень удобен. Они вряд ли смогут его предъявить. Если уж вы решили это сделать, то может быть, лучше заплатить им наличными?

– Ну конечно. Пересчитайте всех здесь.

– Сегодня здесь сто двадцать один человек…

Она быстро сделала расчеты на обратной стороне записной книжки.

– Получается двадцать четыре тысячи двести долларов. Я выпишу этот чек на ваше имя, мистер Флорес, и доверю вам получить по нему деньги и раздать их работницам – по двести долларов каждой, хорошо?

Она помахала улыбающимся женщинам на прощанье, пожала руки некоторым девушкам, мимо которых проходила, и вернулась в кабинет.

Усевшись за свой стол, Флорес с любопытством посмотрел на нее.

– А ваши братья – они об этом знают? Они это одобрили?

– Мне не нужно их одобрения, чтобы осуществить свои планы, – сказала она, выписывая чек.

– Но вы понимаете, что некоторые из этих девушек, если они вот так получат двести долларов – они просто не вернутся на работу. Нам необходимо выполнить большой заказ – вы должны это понять!

– Да, конечно… – Маккензи нахмурилась, покусывая кончик ручки. – Позвольте мне еще раз поговорить с ними?

Она оставила его в кабинете и вернулась в мастерскую; тем временем Флорес поспешно схватил трубку и набрал нью-йоркский номер.

Она широко распахнула дверь в цех, в котором теперь взволнованные женщины обсуждали необыкновенное событие.

– Эй, послушайте меня, – крикнула Маккензи. Они прекратили работу и посмотрели на нее. – Ваша работа очень важна для меня! Без вас я не могу ничего сделать, я не могла бы без вас создавать новые модели одежды. Без вас не могут работать магазины и склады. Мы очень рассчитываем на вас! Я хочу, чтобы вы дали мне слово, что будете продолжать свою работу, даже после того как получите эти дополнительные деньги. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы улучшить условия вашей работы. И пожалуйста, не подведите меня, хорошо? Ведь вы все вернетесь сюда на работу, правда? У нас очень много заказов, которые необходимо выполнить в срок, и я хочу, чтобы наша фирма стала одной из самых крупных фирм по производству готовой одежды, и если мы сможем дружно работать…

Они улыбались ей и махали, и она почувствовала, как здесь невыносимо жарко, и единственное, чего ей в данную минуту хотелось – это оказаться у себя в гостинице со стаканом чего-нибудь холодного в руках.

Она с трудом дотащилась до душного кабинета как раз в ту минуту, когда Флорес повесил трубку. Он странно взглянул на нее.

– Но ваши братья – они ничего не знают об этой премии, – сказал он ей. – Вы сделали это без их согласия…

Маккензи засмеялась.

– Мне не нужно их разрешение! Это мои собственные деньги, это не их деньги. Если я хочу отблагодарить работников, которые помогают мне получать прибыль – это мое личное дело, разве не так? Понимаете, мистер Флорес, моим братьям и дела нет до условий, в которых работают ваши люди. А мне есть! В этом и состоит различие между нами. И я очень рада, что смогла хоть в чем-то им помочь. – Флорес без всякого выражения смотрел на нее. Она подписала чек и протянула ему. – Я знаю, что могу вам это доверить. Выдайте всем работникам по двести долларов, хорошо?

Он взял чек и, нахмурившись, прочитал, что там написано, шевеля губами. Вдруг он улыбнулся.

– Это чек на большую сумму, мне такого не приходилось видеть, – удивленно произнес он. Затем опять помрачнел.

– И это только начало, – сказала ему Маккензи. – Мне бы хотелось улучшить внешний вид помещений, повесить вывеску, так, чтобы здание имело приличный вид.

– Мисс Маккензи, – перебил ее Флорес, – вы не дадите мне взглянуть на номер вашей кредитной карточки, чтобы я указал его на чеке? Иногда они в банке требуют это…

– Да? Ну конечно. – Она пошарила в сумочке и протянула ему карточку «Америкен Экспресс». Он взял ее, внимательно прочитал, затем взял большие портновские ножницы, лежавшие на столе, и разрезал карточку пополам.

– Какого черта вы сделали это? – закричала Маккензи, вырывая из его рук обрезки карточки. – Вы что, с ума сошли?

– Нет, я не сошел с ума, мисс Маккензи, – сказал Флорес. – Я это сделал, потому что мне так приказали ваши братья. Только что, когда я позвонил им в Нью-Йорк. Они сказали мне, что вы больше не работаете на фирму «Голд!» А когда я сказал им, что вы собираетесь заплатить каждой работнице по двести долларов, они велели уничтожить вашу кредитную карточку – они сказали, что считают вас сумасшедшей!