Ллойд Брукс, владелец и издатель «Дивайн», принял участие в минуте молчания, отдавая должное Корал Стэнтон. «Нам будет очень не хватать Корал. Она вдохновляла всех нас своим безукоризненным вкусом и богатой фантазией. Она была совершенно необыкновенным человеком» – вот его слова.

Директор «Хедквотерз» и ее близкий друг Уэйленд Гэррити сказал: «Теперь таких, как Корал, больше не будет. Она была специалистом номер один».

С Колином Бомоном, художником-модельером и ее ближайшим другом, связаться не удалось. Друзья сообщили, что он уехал к себе во Францию.

У Корал Стэнтон осталась дочь Майя, модельер, работающая под именем Анаис Дю Паскье. Нам не удалось с ней встретиться и получить от нее какие-либо сведения».

Калифорния ослепила Маккензи яркими красками. Когда они приземлились, солнце залило самолет, разбудив Джордана.

– Мама, это Диснейленд? – сонно спросил он. Маккензи взглянула в иллюминатор.

– Ты угадал! – сказала она.

Она решила лететь бизнес-классом, как бы отдавая дань своим демократическим убеждениям. Мне понадобятся все деньги, которые удастся сэкономить, говорила она себе.

Таксист в униформе взял ее тележку с багажом и отвез к своей машине. Это был красивый мужчина с легкой проседью – наверняка когда-то претендовал на роли ковбоев, подумала она.

– Какая самая лучшая гостиница в городе? – спросила она у него.

– «Беверли-Хиллз Отель», – сказал он, ведя машину мимо лениво двигающихся автомобилей. – Там на прошлой неделе останавливалась Ракел Уэлч… [45]

– Отвезите нас туда! – велела Маккензи. Джордан опять заснул у нее на руках, пока она глазела на широкие бульвары. – А где люди? – спросила она шофера. Было очень странно видеть пустынные улицы.

– В машинах.

Прошли несколько девушек, потом оборванные хиппи. Она подумала, что они лет на десять отстали. Необходимо отослать в лос-анджелесский филиал все старые запасы. Здесь все еще носят мини и широкие юбки! Она сбросила свое длинное черное пальто.

Приехав в гостиницу, она дала шоферу двадцатидолларовую бумажку, и портье быстро доставил ее вещи к стойке. Администратор вел себя так, как будто подобные английские дамочки с нью-йоркским выговором частенько у них останавливались.

– Люкс! – решительно заявила Маккензи.

– Как вы будете оплачивать номер, леди Брайерли? Она показала администратору свою кредитную карточку «Америкен Экспресс».

– Благодарю вас. – Он сделал знак коридорному, чтобы тот проводил ее в номер.

– Джордан, сынок, тебе здесь очень понравится! Ты сможешь научиться плавать, – ласково сказала она мальчику, когда коридорный показал ей ванную, холодильник и шкафы.

У фирмы «Голд!» был демонстрационный зал для оптовиков где-то на окраине, но когда она туда позвонила, он уже был закрыт. Она просила передать, чтобы ей позвонили оттуда завтра утром сразу, как откроются. Она страшно устала и, заказав в номер несколько сэндвичей, уложила Джордана спать. Она заснула, даже не доев сэндвич.

На следующее утро Джордан проснулся очень рано. Она позавтракала и приняла душ, но было еще только половина девятого. В девять ей позвонили из демонстрационного зала.

– Это Маккензи Брайерли, – сказала она. – Мне нужен адрес фабрики, где шьют наши вещи.

– Боюсь, что я не смогу его сказать, миссис, то есть леди Брайерли, – ответила девушка. – Подождите, пожалуйста, у телефона, я узнаю.

Трубку взял кто-то другой, его голос звучал более уверенно.

– Леди Брайерли? Это говорит Брэд Пауэлл, директор демонстрационного зала. Чем могу вам помочь?

– Мне бы хотелось, чтобы вы заехали за мной в «Беверли-Хиллз Отель» и отвезли меня на фабрику…

– Боюсь, что это невозможно, мадам. Наши мастерские расположены довольно далеко от города, это значит, что только в один конец дорога займет не менее часа. А у меня сегодня день очень занят – я встречаюсь с рядом покупателей.

Маккензи закатила глаза к небу.

– Тогда пришлите мне кого-нибудь, кто бы мог это сделать, или же я поеду сама. Это очень срочно!

За ней прислали шофера в обшарпанном пикапе. Она оставила Джордана в детской комнате гостиницы и, поцеловав, обещала, что скоро вернется. Шофер с удивлением посмотрел на ее одежду. Ее черные ажурные колготки при этом калифорнийском солнце казались нелепо вызывающими.

– Куда мы едем? – спросила она шофера, усаживаясь рядом с ним. Он был мексиканцем. Она подумала, что это хороший знак.

– Мы едем в восточный Лос-Анджелес, леди, – сказал он, трогаясь с места. Интересно, подумала она, он знает мой титул или же просто так назвал ее «леди». Он перегнулся через нее, чтобы нажать на кнопку запора под стеклом дверцы. – Это не лучшая часть города.

– Не сомневаюсь в этом, – пробормотала она.

Они, казалось, без конца ехали по раскаленным бульварам, пыльным улицам, мимо магазинчиков, автомобильных кладбищ, закусочных. У нее было впечатление, что на каждом углу расположено по бензоколонке. От жары косметика стекала по лицу. Небо было лазурно-синим.