– Той девушке должно быть стыдно! – сказала Эстер, глядя на Эйба. – Девушку ждет впереди масса неприятностей.

– И меня тоже! – выкрикнула Маккензи. – Все шло так хорошо… Почему это должно было случиться?

Эйб Голдштайн раздраженно заворчал. Потом некоторое время они сидели б тишине, нарушаемой только всхлипываниями Маккензи. В комнате все еще пахло фрикадельками, которые они ели на обед. Теперь-то уж ей никогда не выбраться отсюда, подумала она.

– Ну вот, – она шмыгнула носом и приложила к глазам платок, – я все и рассказала. Теперь надо ждать, чем это кончится…

– Жди-жди, ничем это не кончится! – мрачно сказал Эйб. – Завтра я встречусь с матерью этой девчонки. Напиши ее имя и дай мне адрес журнала.

– О папа, – Маккензи льстиво засмеялась. – Она – редактор ведущего в стране модного журнала. Думаешь, так легко ее увидеть?

Эйб улыбнулся.

– Ты забываешь, что мы занимаемся одним делом! Может, от старого Эйба Голдштайна и ей будет какая-нибудь польза? Хотя бы та, что я не отправлю ее дочь в тюрьму.

Маккензи застонала.

– Этого ты не сделаешь. Одного взгляда на тебя достаточно… – Она осеклась.

– Ну? – спросил Эйб. – Одного взгляда и что дальше? Все еще стыдишься своего отца? Хочешь сделать вид, что ты не моя дочь? Позволь мне кое-что тебе сказать. Твой отец, который говорит слишком громко и которого ты стыдишься, собирается поберечь твою задницу. Я собираюсь отстаивать твои права. Кто еще может это сделать для тебя?

– О папа! – Маккензи вскочила на ноги и обвила руками его шею. – Прости меня. Я знаю, у тебя хорошие намерения. Просто ты никогда не сможешь встретиться с ней. Это не так-то просто!

Эйб высвободился из объятий дочери. Лицо его покраснело от удовольствия.

– Посмотрим, – пробормотал он.

На следующее утро он предстал перед Маккензи у двери ее комнаты. Он натянул свой лучший, слегка лоснящийся, синий в полоску костюм, его щеки горели от чересчур тщательного бритья, его редеющие волосы были зачесаны назад и сильно напомажены.

Маккензи печально на него посмотрела.

– Ты прекрасно выглядишь. Но ты не сможешь встретиться с ней.

Она помахала ему рукой и пошла в свою комнату, чтобы молиться.

– О Боже, пусть на этот раз ему повезет…

Эйб Голдштайн стоял в центре кабинета Корал Стэнтон и переводил взгляд с Корал на ее секретаршу Вирджинию, а потом на длинноволосого фотографа.

– Мисс Стэнтон? – обращался он ко всем по очереди.

– Как вы сюда попали? – Корал быстро встала и от удивления выронила тоненький ломтик поджаренного хлеба, который упал рядом с чашечкой черного кофе. Здесь же лежали цветные слайды, их только что рассматривали.

– Вы договаривались о встрече с миссис Стэнтон? – Вирджиния тоже встала, взяла Эйба за руку и попыталась выпроводить его из комнаты.

– Вашего ребенка зовут Майя, правильно? – отстаивал Эйб завоеванные позиции. – Высокая светловолосая девушка. Живет на Пятьдесят седьмой улице.

– Что? – отрывисто спросила Корал. – Несчастный случай?

– Нет. – Эйб покачал головой. – Но ваш ребенок может попасть в беду, миссис Стэнтон. Поэтому я пришел к вам. Мой ребенок плачет, а я не люблю, когда он плачет…

Корал пристально посмотрела на него.

– И кто, позвольте вас спросить, ваш ребенок? Ваше дитя? Вы не отец одной из наших манекенщиц, не так ли?

Эйб с важным видом выпрямился.

– Я – отец победительницы вашего конкурса талантов, – заявил он.

– Но мы еще не назвали победительницу… – Корал вдруг осеклась. – Как, вы говорите, ваше имя?

– Эйб Голдштайн. – Он протянул свою большую руку и дружелюбно потряс руку Корал. – Вы можете не волноваться – мы работаем в одной отрасли! Когда-нибудь приходилось слышать о «Голдштайн моудз»? – Корал подняла брови и посмотрела на Вирджинию, та покачала головой. На лице фотографа можно было прочитать недоверие, он все еще обижался за то, что его назвали «мисс Стэнтон».

– Это магазин? – спросила Корал.

– Сеть магазинов, – гордо ответил Эйб. – Послушайте, моя дочь боготворит вас, Корал. Она думает, что солнце восходит и заходит с вашим журналом. Пару месяцев назад ей позвонила ваша дочь. По поводу того конкурса…

Корал быстро прервала.

– Не хотите ли кофе, мистер Голдштайн? У нас где-то есть хороший кофе. Пожалуйста, садитесь. – Улыбаясь и вздыхая, Эйб опустился на черный кожаный диван. Вирджиния подала кофе. – Скотт! Идите и проконсультируйте их там, в салоне, – сказала Корал фотографу, и Вирджиния закрыла за ними обоими дверь.