Шрифт:
Она с треском захлопнула за ним дверь. Наливая себе еще один бокал шампанского, подумала: он вернется. Сексуальная отрава, подобная той, что они испили, попадается не каждую неделю…
– Мама? Это я. У тебя все в порядке? – Через неделю после того, как Маккензи ушла из дома, она позвонила матери.
– Маккензи? О Маккензи, как ты могла так поступить со мной?
– Я же оставила тебе записку, разве не так? Я написала тебе, что позвоню, как только найду, где жить. А сейчас я подыскала квартиру.
– Да? Это близко?
– Я живу в Виллидж, ма. Я снимаю квартиру еще с тремя очень симпатичными ребятами.
Эстер Голдштайн начала хныкать.
– Я никогда не думала, что моя дочь станет бродягой. Ни номера телефона, ни адреса! Если мы свалимся и умрем, ты даже не узнаешь о дне похорон…
– Ладно, ты не умерла, так, может быть, запишешь мой номер?
Эстер завозилась в поисках карандаша. Маккензи назвала матери адрес и номер телефона. Потом спросила:
– Есть для меня какая-нибудь почта?
– Несколько писем. Я захвачу их с собой в воскресенье, когда зайду навестить тебя по дороге к тете Фанни. Тогда и посмотрю, как ты живешь.
Маккензи окинула взглядом хаос в своей комнате. В открытую дверь был виден один из ее соседей, Люк, который в одних кальсонах, скрестив ноги, играл на флейте.
– Нет, – ответила она. – Я сама приду в воскресенье на бранч. [10] Копченый лосось будет?
– А тебе что, нужно особое приглашение? Это все еще твой дом.
10
Поздний завтрак, обычно воскресный, объединяет первый завтрак и ленч.
– Спасибо, ма, и помни: я по-прежнему люблю тебя больше всех.
Она повесила трубку и вздохнула. Она провела у Элистера три ночи, отражая все его притязания. Наконец она отыскала себе пристанище, куда можно было переехать.
Там уже жили две девушки и один парень, приблизительно одного с ней возраста. Лаура, разрисовывающая галстуки и майки, Лоретта, художница по макраме, торгующая по выходным на рынках цветочными подставками и кашпо, и Люк, тихий, погруженный в себя мальчик с длинными прямыми белокурыми волосами; он занимался тем, что играл на флейте и размешивал овощи в кастрюльке на плите. Они буднично приняли Маккензи в свою жизнь, и она сделалась частичкой населения Виллидж – энергичной, эксцентрично одетой девушкой, которую часто видели в шесть часов вечера бегущей по улице на работу в бар.
Дом Голдштайнов был погружен во мрак со дня побега Маккензи. Серия сцен, которые устроила Эстер, оказала свое воздействие на всех домашних.
– Я не могу представить, что мой ребенок где-то там живет сам по себе, – плакалась Эстер каждому, кто мог слышать. – Она такая невинная! А что будет, если ее соблазнит какой-нибудь мужчина?
Реджи и Макс могли только обмениваться взглядами и хрюкать, подавляя смех.
– Она сможет научить его одной или двум штучкам, ма, – сказал Реджи.
– Я не буду счастлива, пока она не вернется обратно, – заявила она Эйбу в их спальне однажды ночью. – Дорогой, дай ей работу, она не должна находиться в баре!
– Она не желает получить работу от меня, – закричал Эйб, – мои магазины недостаточно хороши для нее! Ей подавай модные! Она хочет, чтобы скелеты носили сумасшедшие платья…
– Если ты дашь ей ее собственный магазин, – попросила Эстер, – то мы по крайней мере будем знать, где она!
– Ее собственный магазин? Ты что, хочешь, чтобы я потерял все сбережения, которые сколачивал всю свою жизнь?
– А может быть, ты получишь состояние? Она выиграла тот конкурс, Эйб. У нее есть талант.
– Да-да… я видел альбом ее набросков, – фыркнул он.
Но по мере того, как проходили месяцы, даже Эйб Голдштайн вынужден был заметить, что что-то происходит в мире моды. Он помнил недавний эксперимент с дешевой молодежной одеждой «Карнэби-стрит», в результате которого в его магазины нагрянули возбужденные тинэйджеры и расхватали всю эту ерунду.
– Сходи и навести свою сестру в уик-энд. Я дам тебе выходной, – сказал он Реджи. – Взгляни, как она живет. Я все еще хочу вовлечь ее в бизнес Голдштайнов. Не годится, что она работает на чужих. Я дам ей ее собственный магазин. Они их теперь называют «бутиками». Так что мы снимем ей где-нибудь помещение – это будет ваше собственное предприятие. И даже если вы прогорите, я буду счастлив. Слушай, оно того будет стоить, хотя бы для сохранения здоровья вашей матери.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Их первый учебный год в «Макмилланз» закончился в последние дни июня. Майя, Дэвид и Маккензи оказались в первой дюжине студентов своего курса. Во время последнего семестра они обязаны были сделать два предмета одежды. Дэвид поразил всех сногсшибательными законченными изделиями: пальто и костюмом, оба были великолепно скроены и сшиты. Майя проявила подлинный талант, вдохнув жизнь в классические формы: она изготовила костюм, сделав его потрясающе современным за счет того, что укоротила юбку и изменила покрой рукавов и карманов. Уникальная отделка деталей придала изделию новый, свежий вид.