– Да, я знаю это место.

– Но ничего не вышло, – сказал Грег, встряхнув головой, и застилавшая его глаза мутная пелена исчезла. – Окно оказалось закрыто, и ее отец был дома. Я услышал его голос, доносившийся изнутри.

– Вас только это остановило?

– Ну да. Что еще могло бы меня остановить?

Джон провел пальцами по лежавшей в его кармане фотографии и невольно подумал: не было ли поблизости от того места автозаправки? Не Вилла ли спугнула в тот вечер Грега? В этом случае, после постигшей его неудачи с первой намеченной жертвой, он вполне мог переключиться и на случайно подвернувшуюся другую.

– И что было дальше? Расскажите, пожалуйста, Грег.

Меррилл пожал плечами:

– Все на этом закончилось. Я не стал рисковать. Тогда я был еще не готов открыто заявить о себе, и мне вовсе не хотелось, чтобы меня схватил и избил какой-то грубый рыбак. Я хотел явиться людям по-другому, с высоко поднятой головой…

– Понимаю, – заметил Джон и потом, посмотрев Грегу прямо в глаза, спросил: – Какое время года было тогда? Вы помните?

Грег закрыл глаза, и ноздри его задрожали, втягивая воздух.

– Весна. Весна в самом разгаре: я до сих пор помню тот запах цветов, который стоял в саду.

– Так, значит, весна… Это мог быть апрель?

– Возможно, – ответил Грег. – Потому что было еще довольно прохладно: девушка даже не оставила на ночь окно открытым, хотя в их доме точно не было кондиционера. Семья была явно не из богатых: скромный маленький домик… А шлюпка! Видели бы вы ту шлюпку, на которой я стоял у окна… – ее давно бы уже стоило выкинуть!

– Все ясно, – сказал Джон, не переставая думать о Вилле: ведь она была в Фэрхейвене именно в это время, о чем свидетельствовала использованная ей здесь карта «Тексако».

Наверху загудела лампа. Снова разложив все бумаги по папкам, Джон убрал их в свой коричневый кожаный портфель. В этот момент в комнату из-за закрытой двери просочился запах еды, и Грег отодвинул свой стул от стола, собираясь подняться. Он ел в своей камере, куда ему трижды в день приносили еду в одноразовой посуде.

– Один момент, прошу вас, – промолвил Джон, стараясь говорить как можно спокойнее, но чувствуя, что пульс выходит из-под контроля; пальцы его опять сжали в кармане фотографию. – Последний вопрос, Грег.

– Уже время обеда, – извиняющимся тоном напомнил Меррилл, поднимаясь.

– Да, я знаю… Но, пожалуйста, взгляните на это, – Джон вынул наконец фотографию Виллы. – Видели когда-нибудь эту девушку?

Джон внимательно следил за выражением лица Грега и заметил, что в его глазах появилось сомнение. Меррилл протянул руку, чтобы взять снимок и рассмотреть его поближе, но Джон инстинктивно подался назад и не позволил ему даже дотронуться до фотографии. Перед его глазами стояло залитое слезами лицо Кейт.

– Видели ее когда-нибудь? – повторил Джон.

Грег склонил голову набок. По выражению его глаз никогда нельзя было понять, что происходило в его душе: они были какие-то непроницаемые, холодные и неподвижные, как у акулы – даже тогда, когда он говорил о том, что его волновало. Однако в этот момент, когда Грег взглянул на фотографию улыбающейся Виллы Хэррис, Джону показалось, что в глазах его блеснул огонек.

Мгновенная вспышка, легкое волнение на поверхности моря от проплывшей крупной рыбы, и потом – ничего. Глаза Грега – это бездонное море – были по-прежнему спокойны и неподвижны, и Джон даже засомневался, действительно ли в них только что мелькнуло какое-то чувство.

– Нет, Джон, – ответил Грег, – мне очень жаль, но я никогда в жизни ее не видел.

Джон молча смотрел в глаза своего клиента, безуспешно пытаясь разглядеть в море рябь от мгновенно всколыхнувшейся воды.

– Я никогда не видел эту девушку, – с улыбкой повторил Грег и направился к двери, увлекаемый запахом обеда.

Благоговейно сжимая в руках Библию, Грег Меррилл покинул комнату свиданий и прошествовал по коридору к своей камере в сопровождении охранника. Джон остался один, все еще держа в руке фотографию молодой улыбающейся женщины.

Поднявшись, чтобы тоже уйти, он почувствовал, что рана на его голове заныла. Джон кинул последний взгляд на миловидное лицо Виллы Хэррис и с укором покачал головой. «Как ты могла? – хотелось ему спросить у нее. – Как ты могла нанести такой удар своей сестре?»

Прошло два с половиной дня. За это время Кейт проезжала мимо дома О'Рурков целых пять раз. Она просто не могла удержаться от этого: Джон О'Рурк был ее единственной надеждой. Кейт понимала, что Джон связан этическим кодексом адвоката и поэтому, даже если ему удастся что-то узнать от своего клиента, он не имеет права рассказывать об этом. Однако надежда не оставляла ее, и ее тянуло к этому дому, хотя она знала, что ездить мимо было совершенно глупо и бессмысленно.